Читаем Письмо полностью

В толкучке трагедий и залпов,В нелепом смещении днейБезумие бреда!.. Но запах,Идущий от кожи твоей,Но шорох Страстного бульвара,Но жажда ночной наготы…Вошла симпатичная пара,Неся в целлофане цветы.Сидит посетитель фронтальноК окну от прохода левейИ знает, что жизнь моментальна,Бездумна, как пух тополей,Легка от ступни до затылка,Блаженно опустошена…К руке прикипела бутылкаИ хочется выпить вина.1976

МУХА

Ноябрьское ненастье за окном,Наискосок летит снежокИ яСижу и слушаю, как ходит лифт за стенкой,Минуя мой этажИ возвращаясь вниз.Я всё кого-то жду,Надеюсь, что придёт…Встаю,Курю,Сажусь,А на моём столе,Между стаканом грязным и бумагой,Последняя,Ещё живая мухаСидит и лапки чистит,Будто точитНа снегопадИ на меняНожи…И если ты сегодня не придёшь,То муху я поймаю,ЗавяжуЗа лапку аккуратно ниткой тонкойИ посажу в тепле настольной лампыСо мною вместе зиму зимовать.Ведь человек,Который не имеетЛюбимой женщины,Собаки или друга,Способен муху посадить на нитку,Давать ей крошки,Сахар и питьё,Прислушиваться к вою ветра,ДуматьО том,Что в этом мире есть веснаИ старенькая мама,И любовь…1969

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ НОЧЬ

Как хорошо в рождественскую ночьЛежать в обнимку с милым существом,Которое смогло тебе помочь,Все беды отодвинув «на потом».Как хорошо не числиться, хоть миг,В составе городского поголовья,Захлопнуть время — худшую из книг —И нежный воск зажечь у изголовья.И что бы там ни ожидало вас,Но не пройдёт сквозь временное ситоСо шлаком жизни просветлённый час,В котором и единственно, и слитно:Жены уснувшей тихое тепло,Шажки минут и беглый запах ёлки…А за стеной морозно и темно,И кажется, что где-то воют волки.1978

ЗВЕЗДА

Над городом,Который многоок,Жуёт огни вокзалов и предместий,Но всё-таки безмерно одинокПеред большим движением созвездий,Горит одна чудесная звезда,В моё окно вперяясь и мигая.Под ней бегут, качаясь, поездаИ самолёт летит, изнемогая.Горит звезда,Летящая во тьму,Моя —Неупадающая с неба…Я со стола пустой стакан возьмуИ, воздух зачерпнув,Глотну нелепоЗа то,Что пребываешь надо мной…

«Ангел смерти, посети, посидим…»

Ангел смерти,Посети.Посидим,Пососедствуем с тобою на рассвете,Как соседствуютОгонь и дымБелокурый, белокурыйАнгел смерти!..

«Цветаева, и Хлебников, и Рильке!..»

Цветаева, и Хлебников, и Рильке!..Одолевая дивный сопромат,Ты счастлив, ты выходишь из курилкиВ тот незабвенный, в тот далёкий март,Цитируя зачем-то: «ночь… аптека…»,Когда вокруг по-вешнему пестро.Осталась за углом библиотека —Дом Пашкова, и мы спешим в метро
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия