Читаем Письмо полностью

Может, осень этому виной,Но сошло на землю благолепье.Солнце прибывает за спинойВ медленном своём великолепьеПолусонной улицей, покаСпят жильцы, гуляет кот-молчальник.Вижу, как в окне особнякаОдиноко голубеет чайник.Предвкушая воцаренье дня,Хор пернатых верховодит в действе,И ложится в тишине ступняГулко, как в полузабытом детстве…

«Покой матерчат под ногой…»

Покой матерчат под ногой,А облако, в привычке древней,Заснуло женщиной нагойНад обомлевшею деревней.За пожелтевший березняк,Что встал за старенькой плотиной,Уходит росчерком косякИ трогается паутина.Она касается лица,А под высокою берёзойРазбросаны семян сердца,Как бы в бумаге папиросной.В верхах далёкий перезвон,Стоят деревья неподвижно,И всё вокруг, как будто сон,В котором и улыбку слышно…1971

КАЛУЖСКИЕ СТИХИ

Ольге Чулковой

1

Нет, пожалуй, печальней небес,Чем над нашей осенней равниной.Облака надвигаются безСуеты рококо, и лепнинойНебогато пространство для думО развалинах дивного замка,И невольно приходят на ум —Штукатурка, извёстка, изнанка,Пожелтевших белил густота,Вороньё над развалом помойки…И такая вокруг пустота,Словно ты на заброшенной стройке,Что упёрлась в небесную твердьАрматурою и кирпичами.О, не с нас ли, Всевышний, ответь,Началось в небесах одичанье?!.Ни плывущих в закате бород,Ни видений воздушного цирка… —Только белого света разбродИ дождливое небо из цинка.

2

Когда гуляет листопадВ глухую пору по округе,И листья, покидая сад,Кружат по улицам Калуги,И кто-то шепчет в полусне,Что старой вишни больше нет,И только чеховским пенснеВ траве лежит велосипед,А за оградой строгий дом,В котором лестница, как локон,При освещении такомПохож на Александра Блока… —То понимаешь, что пораИзбавить душу от привычкиИскать сравненья, что играНе стоит даже мокрой спички,Поскольку знаешь наизусть,О чём поёт лукавый табор…В провинции такая грусть,Что обойдёмся без метафор.

3

Родившись между небом и землёй,Жить в облаках, не зная про порядки,И, скажем, в Ниццу прилетать зимой,Как проститутки и аристократки.Парить над парапетами мостаИ, уходя воронкой уже,Растаять без дубового крестаВ осенней дымке, в придорожной луже…1994

«Съезжает московское лето…»

Съезжает московское летоИ выброшен счёт лицевой.Любви золотая каретаДорогой летит кольцевой.Мелькают столбы да берёзки,А мы остаёмся, увы,Одни на пустом перекрёсткеУже облетевшей Москвы,Где вянут цветы, догорая,И пойман последний кураж,Где мимо, моя дорогая,Волшебный прошёл экипаж…1996

«В Сокольниках сентябрь. И я к Преображенской…»

М.Х

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия