Читаем Письмо полностью

О, привкус яблока во рту,О, солнечная дата!..Я собирался в Воркуту,Потом ещё куда-то.Я расставался впопыхах,Я жил легко и честно.А ты осталась на прудах,Растаяла, исчезла…1970

«Я просыпаюсь в поздний час…»

Я просыпаюсь в поздний часИ слушаю, как гулок,Под женским шагом вперетрясГарцует переулок.Рукой, протянутой во мрак,Что густ, как кофе крепкий,Мучительно ищу табакНа шаткой табуретке.И высекаю лишь на мигИз темноты кромешнойСвоё лицо, как бы тайникДуши слепой и грешной.И слышу гневный перестук,Отрывисто-короткий.И женский чувствую испугЗа быстротой походки.Шаги раскачивают ночь,Но места нет надежде,Что это ты спешишь помочь,Как это было прежде…1973

«Мысль о тебе, что голуби в окне…»

Гуле

Мысль о тебе, что голуби в окне,Что в цирке — лошадь или обезьяна,Естественна.                   В сознание ко мнеТы входишь без нажима, без изъяна.Ты в думах и на кончике пера.В чистилище, где никотина копоть.И без тебя останется дыра,Которую, пожалуй, не заштопать.А, впрочем, занесённый на листы,Твой облик заслонит собой пустоты.И нежным светом сладко налитыИз рамок жизни вынутые соты.1994

ПРОЩАНИЕ

Когда подступает тоска,Когда я и замкнут, и скован,И, как от забора доска,Оторван от мира людского,Тогда в серебристую рань,Забыв о снегах расставаний,Целую тебя через тканьГодов и больших расстояний.Целую сквозь грустный покойОктябрьской нечаянной сини.Ты — чудо, ты будешь такойВо мне и со мною отныне.У счастья секретов не счесть,И я от судьбы не завишу —Ты кажешься лучше, чем есть,Но разницы я не увижу…

ДАМА С СОБАЧКОЙ

Сентябрь завершается. Лёгкий туманОкутал и море, и пляж.Не ходит вдоль берега катамаран —Окончен его каботаж.Твой палец с колечком в ладони зажат.Идём, замедляя шаги.Своим деревянным пасьянсом лежатНа нашем пути лежаки.Белёсое море хлопочет у ног,Пустыня воды и песка.И длится томительный диалог,И лестница в город близка.Куда мы с тобою в обнимку идёмС беспечностью напускной,Мы — сбитые наспех случайным гвоздёмОсенней любви отпускной?Совсем не входящей в расчёты твои —Как ты накануне сказала.Тебя провожаю до кемпинга и…До завтрашнего вокзала.Ленивый прилив замывает следы,Баркасы стоят на приколе.Обрывок газеты ползёт вдоль воды,Как перекати-поле.

ПИСЬМО

Желтеют медленные кроны,Поют валторна и гобой.Как над оркестриком, вороныКругами ходят над судьбой.Погода и пейзаж меняются.Тепла, мой друг, уже не жди.Опять московские дождиНа улицах переминаются.Они судачат, сообщаСтучат по камню и извёстке.Я вышел в город без плащаИ вот стою на перекрёстке.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия