Читаем Письмо полностью

Я поздно пойму, что за сказочный дар —Твоё обнажённое тело,Когда возникает взаимный пожарЛюбви за чертою предела.И хочется эти мгновенья продлить,Из прошлого взяв по осколку,Пока между нами незримая нитьЕщё не ослабла,                        посколькуВсему в этой жизни приходит конец,Не долго верёвочке виться.Осталась зола от горенья сердец,И надобно остановиться.Октябрь разбросает листву по полям,Бореем пройдётся по лесу,И нас навсегда разведут по полам,По признакам, по интересу,По призракам полузабытых дорог,Едва различимых под илом,По судьбам, которые выдумал Бог,По разным углам и могилам…1994

ИЗ ДНЕВНИКА

Всё реже встречаемся, по принужденью звоним.Ни прежний азарт, ни желанье не рвутся наружу.Январь пролетел и метельный февраль, а за нимПахнуло весной, и я знаю, что слово нарушу.Ненужная память об этой усталой любвиИсчезнет в пространстве, где прошлому нет и следа.Прости, если можешь, и больше к себе не зови.Седьмое число. За окном наступает среда…1998

«Денёк появился и сник…»

Денёк появился и сник,Как наше свиданье, короткий.Лиловый исхоженный снег —Грязцою на наши подмётки.«Не надо, — шепчу, — не винись…»И так от себя отпускаю,Как будто высокий карнизОслабшей рукой отпускаю…1999

НАТЮРМОРТ

Памяти И. Б.

Безбрежный океан,Волны упругий пульс,Печальный осьминогИ субмарина Немо…И безогляден курсВ мотке широт,И плюсК тому, что в жизни есть,В душе черно и немо…В кают-компании не глобус, а лунаС лицом таким,Что возникает одаПри виде голубою валуна,Да «Огонёк» сорокового года,Лежащий на столеЭпохи рококо,Где по углам стоятПодсвечники на страже,Где карта вечностиИ женское трико,Что сорвано при грубом абордаже,Соседствует с письмомОвидия к М.Б.,С черновиком в помарках и пометах…Но этот натюрморт,По сути и судьбеСлучайный,Растворяется в предметах…А свет, сочась,Сквозь жалюзи течёт,Скользнув по чашке с кофе и окуркам,На бесконечный телефонный счётМежду Нью-Йорком и Санкт-Петербургом…1996

ИЗ БЛОКНОТА

Позабудутся имя и отчествоИ удвоится водки количествоВ беспощадной гульбе…Как тоске твоей — одиночество,Как свече твоей — электричество,Я не нужен тебе.1999

«Малиновый сироп с нарзаном…»

Памяти Игоря Бабицкого

Малиновый сироп с нарзаномВ стакане толстого стеклаНа фоне голубого моря —Вот натюрморт!..                  Но истеклаТа жизнь весёлая на званомОбеде под сурдинку горя…А в памяти остаться смогСтакан — образчик общепита —Толпой годов, тоской дорогНетронутый.                  И недопитаВода, как сорок лет назад…1999

«Ночной больничный двор слегка присыпан снегом…»

Геннадию Чепеленко

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия