Читаем Письмо полностью

По дороге в Загорск понимаешь невольно, что времяНе песочно-стеклянный бессмысленный катамаран.Сокращаются сроки, беднеет на волосы темя,А в глазах, как и прежде, ночует весенний дурман.Не считаются чувства с неловкой усталостью плоти,Как чужие, живут на харчах и довольстве твоёмТы едва поспешаешь в мелькающем водоворотеИ качели, скрипя, пролетают земной окоём…А водитель опять закурил голубой «Беломор»И нашарил приёмник тяжёлой мужицкой рукою.Говорили о спорте: Пеле… Марадона… Бимон…А я думал о том, что не надо судьбу ворошить,Что покрой бытия, да с подкладкой своей роковою —Не кафтан, и судьбы никому не дано перешить…

10

Не кафтан — и судьбы никому не дано перешить —Этот мир, что надет на тебя поначалу на выростИ просторен вполне, но потом начинает душитьВоротник и потёртый пиджак, из которого вырос.Ни вольготно плечом повести, ни спокойно вздохнуть —И в шагу, и под мышками режет суровая складка.И уже не фабричная ткань облегла твою грудьИ запястья твои, а сплошная кирпичная кладка!Впрочем, это гипербола выгнула спину дугою,И кирпичный костюм — вроде сказочки Шарля Перро.Видно, время прошло и, возможно, настало другое,Непонятное мне… И куда-то уходит гореньеСуматошного сердца, и падает на пол перо,Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье…

11

Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье —Не вина, а беда беспробудных ваньков и марусь.Безрассудному пьянству не буду искать объясненье,Но насколько оно безрассудно, сказать не берусь.В этой слякоти дней, в этом скучном ничтожестве быта,Как забвенье — бутылка, как счастье гранёный стакан…Керосинная бочка судьбы да четыре копыта,И куда доходяге-коню подражать рысакам!..«Ну и прёт же алкаш!..» — возмущённо бормочет шофёр.Промелькнуло пальто, и фигура качнулась слегка…Что хотел он сказать, когда руки свои распростёрИ в стекло погрозил, и прошёл в направленье забора,Этот жалкий прохожий, спешащий домой из ларька,Коли осень для бедного сердца плохая опора?!.

12

Коли осень для бедного сердца плохая опора,То дождись декабря, где тяжёлому году конец.Наряжается ёлка и запахи из коридораВоскрешают страницы пособия Молоховец.И снежинки, слетаясь, стучатся в оконную раму,И дубовым становится стол перочинно-складной…Ты весёлых друзей пригласи и покойную мамуУсади в уголок, чтоб ей не было скучно одной
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия