Читаем Письмо полностью

Когда я верить в чудо перестал,Когда освободился пьедестал,Когда фигур божественных не стало,Я, наконец-то, разгадал секрет, —Что красота не там, где Поликлет,А в пустоте пустого пьедестала.Потом я взял обычный циферблат,Который равнодушен и усатИ проявляет к нам бесчеловечность,Не продлевая жалкие часы,И оторвал железные усы,Чтоб в пустоте лица увидеть вечность.Потом я поглядел на этот мир,На этот неугодный Богу пир,На алчущее скопище народуИ, не найдя в гримасах суетыПрисутствия высокой пустоты,Обрёл свою спокойную свободу.1995

«Бег на месте любит судьба, сама…»

Бег на месте любит судьба, самаРасставляя часы над истерзанным ухом.От ночного топтания можно сойти с ума,Если вдруг обладаешь хорошим слухомИ часы подбегают к постели, держаНа китайском подносе письмо анонима…Я и так понимаю, и без дележаНа секунды, что жизнь бесконечно гонимаПо скрипучему кругу слепых лошадей,Но не будет в скитаниях точки последней.И не надо пугать одиноких людей,Забегая вперёд и толкаясь в передней.1991

ПОСТСКРИПТУМ

Я обернулся. Жизнь мояНапоминает скомканный платок,Потерянный прохожим возле урны.Не надо врать и становиться на котурны,На них не перейти бушующий потокИ не спасти сомнительное «Я».Что делать, если суть искаженаИ трудно мне на переходе этомИз мрака в темноту… До новой жизни(она случится, но в другой Отчизне)Довольствоваться буду слабым светомИ степью, что ветрами сожжена.Я появился в первый раз давно —В Ирландии в тринадцатом столетье,И, видно, потому люблю камин,Пустое море, скалы и карминЗаката, и глухое лихолетьеСредневековья… Мне другого не дано.Но всё же я хочу родиться вновьНе на угрюмом Севере, а, скажем,В далёкой и прекрасной Аргентине,Где танго и цветы, как на картине,И где душа, с её суровым стажем,Согреется и обновится кровь.Кричу: «До новой встречи, господа!..»И чувствую — волна кадык подпёрлаИ вертится безумная рулетка,И ставки душ повышены, и веткаМаршрута обозначена, и горлоПриятно холодит летейская вода.1989

5

«ОСЕННЯЯ ДОРОГА»

Венок сонетов

1

По дороге в Загорск понимаешь невольно, что осеньНе желает уже ни прикрас, ни богатства иметь.И опала листва, и плоды разбиваются оземь,И окрестные дали оплавила тусклая медь.Что случилось со мной на ухабистой этой дороге,Где осеннее небо застыло в пустом витраже,Почему подступает неясное чувство тревогиИ сжимается сердце, боясь не разжаться уже?..
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия