Читаем Письмо полностью

Вдоль стекла ветрового снежинки проносятся вкось,В обрамлении белом летят придорожные лужи,А душе захотелось взобраться на голый откос,Захотелось щекою к продрогшей природе припастьИ вдогонку тебе, моя жизнь, прошептать: «Почему жеРастеряла июньскую удаль и августа пышную власть?..»

2

Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть…Беспощадное время и ветер гуляют по роще.Никому не дано этой жизнью насытиться всласть,И судьба на ветру воробьиного клюва короче.Мимолётная радость в изношенном сердце сгорит,Ожидание смерти запрятано в завязи почек,Да кому и о чём на могильной плите говоритМежду датой рожденья и смерти поставленный прочерк!..Неужели всю жизнь, всё богатство её перебораЗаключает в себе разводящее цифры тире?!.Я лечу сквозь туман за широкой спиною шофёра,Мой возница молчит, непричастный к подобным вопросам,И пора понимать, что вот-вот и зима на дворе,Что дороги больны, что темнеет не в десять, а в восемь…

3

Что дороги больны, что темнеет не в десять, а в восемь,Не приемлет душа, но во времени выбора нет.Как постылого гостя, мы с ней тяжело переносимЗажигаемый рано худой электрический свет.На осеннем ветру мир туманен, суров и немолод.Жизнь запряталась в шкуры, в берлоги, за стёкла теплиц.Подворотнями мается мучимый слякотью холод,И небесное бегство закончили выводки птиц.Опустело вокруг, и такая большая печальВ эту пору распада, расхода, разлёта, разъезда…Мой возница, ругнувшись, нажал тормозную педаль,Заработали «дворники», веером сдвинули грязь,И тогда я увидел за чёрной чертой переезда,Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась…

4

Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась,Запишу на полях своей повести небезупречной,Где нескладный герой, от насущных забот удалясь,Пребывает в тоске и бессмысленной муке сердечной.Где с мостами сгорели его корабли за спиной,Где он склеил гнездо из осколков разбитой посудыИ притом повторял, что ни встречи, ни жизни инойНе предвидит уже и пора прекратить пересуды.Только что это?!. Вновь возникает наплыв силуэта,И тебя узнаю сквозь рябое от капель стекло…Наважденье моё, отголосок счастливого лета,Это правда, что я из прекрасного возраста выбыл,Что взаимное время для нашей любви истекло,Что с рожденьем ребёнка теряется право на выбор?..

5

Что с рожденьем ребёнка теряется право на выбор,Понимаешь не сразу, но бесповоротно уже.Как продутому Невскому снится заснеженный Выборг,Так ребёнок приснится твоей беспокойной душе.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия