Читаем Письмо полностью

Письмо

Но с утраВ обратной электричкеПредо мнойЛицо, опустошённое любовью,Холодное,Пустое,Словно мыДруг другу не знакомы,И словаСкупы,Невыразительны…И яСпешу сказать — Пока!И распрощаться,Чтобы побыть с тобой,Ещё вчерашней,Ещё ночнойСовсем наедине…Чтобы вкусить блаженную свободу,И радость бытия,И беспричинностьБлуждания по утренней Москве.Будь счастливаИ будь благословенна!..

1980

НАВАЖДЕНИЕ

Возможно, бред всё это, но зачемЯ не могу насытиться тобою?..Как за копьё судьбы, берусь за член,Готовясь к упоительному боюС томлением грудей и живота,Уже освобождённых от рубашки…О, как уходит жизни прямота,Тугою силой раздвигая ляжки,В глухой горячий космос, где числаНет мокрым звёздам и цветам заречным,Где мужество упругого веслаВобрали бёдра в повороте млечном!..Но вспышкой обрывается полётИ ты не стоишь ни гроша, ни пенса,Когда рукою утираешь потИ под подушкой ищешь полотенце.Я ухожу. Вокруг туман и грязь.Но знак метро маячит у дороги,Где буква «М» вольготно разлеглась,Согнув и разведя в коленях ноги!..

1990

«Одутловато-слякотный февраль…»

Одутловато-слякотный февраль.Испачканная сковородным салом,Блестит под фонарями магистраль,Из темноты бегущая к вокзалам.Квартира спит, как пыльный чемодан.Неслышный даже коммунальным Фёклам,По Красносельской улице туманПолзёт, щекою припадая к стёклам.Бессонницы угрюмый пистолетНацелен на скрипучую кровать,Где женщина, которой на сто летПоручено с тобою есть и спать,Всей нежностью раскрылась в полусне,Мерцая поволокой из-под чёлки,И мы лежим на смятой простынеВ пяти шагах от грязной Каланчёвки…Казалось мне студенческой порой,Что от тоски и дикого уделаМеня спасёт её души покройИ молодое ласковое тело.Что мокрый снег, летящий с высоты,И февраля убогая фактура —Лишь только фон для этой красоты:Мерцали груди, двигалась фигура…И возглас: «Ах!..» И всей спиной попятной —В постельный развороченный бедлам,Когда касалась розовою пяткойХолодного паркета по утрам!..Когда лежал и весело, и смелоЗигзаг одежды, сброшенной в пылу,Как сломанный хребет велосипеда,На стуле и частично на полу!..Но где же мы, любившие когда-то?О, жизни ускользающая тень!..И возникает в памяти, как дата,Глухая ночь и подступивший день,В котором, оживляя воздух сизый,Весна в снегу стояла чуть дыша,Оттаивали медленно карнизыИ стих лежал в стволе карандаша…

1994