Читаем «Песняры» и Ольга полностью

- Та, которой нет в штатном расписании, и значит по разумению наших чиновников, нет вообще в природе Подумай, сколько пользы я могла бы принести, пропагандируя спортивную гимнастику у нас в стране и за рубежом. Почему бы, извини за нескромность, не вклю­чить меня в дипломатическую миссию, не отправить на переговоры о сокращении ядерных вооружений? Да ведь я же Посол мира, черт возьми, забыл? И глядишь, кое-какие вопросы решились бы проще, человечнее. Конеч­но, слегка утрирую, только все равно нашему унифици­рованному мышлению такие повороты тяжко даются.

На худой конец можно было бы элементарно в Америке или Англии, где угодно, открыть Школу Корбут. За две­надцать лет я бы горы валюты государству принесла.

И сама бы богато и счастливо жила. И не было бы моих болячек и стрессов, и безвыходности, и унижений.

- Ты раньше делала эти предложения?

- Тысячу раз! Только от них моих собеседников пере­кашивало, в озноб бросало. А вдруг останется «за бу­гром»? А вдруг что-нибудь брякнет антисоветское? А вдруг слишком много заработает, да еще так легко! Ужас! У нас же согласно принципу социальной справед­ливости так нельзя: лучше все будем нищие, но зато все одинаковые. Меня ведь одиннадцать лет за границу не выпускали, хотя миллион приглашений приходило. От греха подальше. Зато когда иностранные корреспонден­ты все же ко мне пробивались, тут уж «упаковывали» по высшему классу, лепили картину полного благоден­ствия: как же, как же, страна не забыла своего кумира.

- В 88-м ты наконец съездила в США.

- И была, возможно, впервые за многие годы счаст­лива.

- Отчего?

- Оттого, что вспомнила: я - Ольга Корбут! Шейку вытянула, подбородок приподняла, спинку выгнула - выпрямилась!

- Но разве здесь ты не Корбут?!

- Здесь я опальная неумеха, сумасбродка, финтиф­люшка. Здесь я рабочая кляча, стоящая в часовой очереди за колбасой. Домохозяйка, обремененная тысячью забот. Замкнутый круг...

- А там?

- Там я почувствовала любовь. Понимаешь - лю­бовь! Это ведь самое важное в жизни. И принятие меня такой, какая я есть. И понимание того, что сделала когда-то эта женщина. Нет, я не хочу сказать, будто американцы - молодцы, а мы сплошь плохие. Но они мыслят иными категориями, на другом уровне. А мы пленники, все еще пленники заскорузлого, «застегнуто­го», застойного мышления, где главенствует идиот­ская заповедь: не высовывайся без спецразрешения.

Действительно, за год до того, как Оля дала это ин­тервью, мы в первый раз побывали в США. В 1988 году нас пригласил Данчик.

Но у нас была полная уверенность в том, что мы все равно никуда не поедем.

- А давай попробуем, - сказал я тогда Ольге, - ну что мы теряем?

И мы пошли в ОВИР, который находился возле Опер­ного театра. Тамошний начальник заулыбался:

- О-о, какие известные люди к нам пришли. Давайте ваши паспорта.

Посмотрел их, посмотрел приглашение от Данчика и сказал:

- Ну что ж, все в порядке, можете ехать.

Я от неожиданности не поверил и переспросил:

- Так что, вы нас пустите?

Он так хитро улыбнулся и сказал:

- Да, пожалуйста. Вы ведь уже были в Америке раньше?

Даже когда мы с Ольгой вышли из ОВИРа, я все еще никак не мог поверить в это. И только после того, как приехали домой, я понял, что в действительности из­менилось время. Мы боялись их, они боялись нас. Ведь если бы они нас не выпустили из страны и наши име­на попали на страницы газет, был бы международный скандал. И кто-то мог потерять погоны. Так мы после десятилетнего затворничества попали в Америку.

АМЕРИКА

ПОКА ЕЩЕ ЕДЕМ В ГОСТИ

И вот долгожданная встреча в аэропорту Кеннеди. Слезы, корреспонденты. Боже мой! Я даже не думал, что после стольких лет Ольгу здесь помнят и любят. Первое, о чем ее спросили:

- А почему вы не приехали получить приз женской фундации США? Ведь мы вас приглашали еще в 1982 году.

Ольга бормотала что-то невнятное. Ей стыдно было ответить, что сквозь сито официальных инстанций и КГБ это приглашение к нам не пришло. Потом мы узнали от американцев, что нас приглашали каждый год по нескольку раз. Было стыдно и обидно. Не за себя. За свою страну.

Как-то Рик Эпэлман - один из организаторов пока­зательных выступлений сборной СССР в США - сказал нам: «Не заинтересованы были чиновники от гимна­стики в Ольгином приезде за рубеж. Ведь она могла узнать о судьбе многих своих подарков, к примеру, но­венького «шевроле», не считая валюты...» Вот так. Ока­зывается, был даже «шевроле»...

Мы приехали с Ольгой в Америку по частному при­глашению Данчика и остановились у него. Поскольку мы были очень известной семьей, нас сразу стали при­глашать в разные дома наши знакомые и друзья. Бога­тые и знаменитые американцы все время присылали лимузины за нами.

Этот приезд в Америку стал в основном отдыхом для нас, если не считать нескольких важных событий. В октябре Ольгу пригласили в Калифорнию в город Ошенсайд открыть зал гимнастических знаменито­стей. Ей вручили изящный приз: на хрустальном ан­таблементе стоит Ольга, выполненная в золоте, в той позиции, которой она заканчивала каждое свое выступление. Золотая богиня.