Читаем «Песняры» и Ольга полностью

Позже была еще одна моя поездка в Америку, где я выпустил свою кассету, и мы с Данчиком записали со­вместный альбом «Мы адной табе належым». Записа­ли его в Нью-Йорке всего за пять дней. Деньги на вы­пуск этого альбома тогда собрали белорусы в Америке. Для фотографии на обложку специально пригласили дорогого фотографа. На этой фотографии мы стоим, об­нявшись, возле камня в нью-йоркском парке.

В Кливленде был большой праздник: открытие дворца белорусской культуры. Приехали туда бело­русы со всего мира. Там выступали Данчик, Соколов-Воюш и я.

Прошло еще двенадцать лет, и мы снова встрети­лись с Данчиком. На этот раз - в Праге, на празднике, посвященном Дню независимости Беларуси. Данчик мне сказал, что уже больше трех лет он не поет, что у него сейчас очень ответственная работа на радио «Сво­бода» и на творчество не хватает времени. Но я очень надеюсь на то, что он все-таки сможет приехать в Минск и мы организуем серию совместных концертов по Беларуси.

НЕВЫЕЗДНЫЕ

Насколько Ольга была популярна в Америке, гово­рит хотя бы тот факт, что ее именем назвали свыше двухсот гимнастических клубов.

В годовщину мюнхенской Олимпиады Ольгу Кор­бут пригласили в одну из самых популярных амери­канских телепередач - «Гуд монинг, Америка». Ольгу, которая на Олимпиаде завоевала три золотые медали, отвезли в Мюнхен, и на площади в центре города, при большом скоплении людей, она давала интервью для американского «Доброго утра».

Как-то популярнейший американский спортивный журнал «Спорт иллюетрейтед» праздновал свое соро­калетие. В юбилейном номере были названы лучшие спортсмены мира за последние сорок лет - и не просто лучшие, а те, кто внес какой-либо вклад в спортивное движение или каким-то образом повлиял на его раз­витие. Там были и Кассиус Клей, и Пеле, и Наврати­лова, и Пэти Флеминг, и многие другие знаменитые спортсмены. Но на обложке поместили фотографию Ольги с надписью: «Фром рашша уиз шарм». Нас с Оль­гой пригласили тогда на этот юбилей. Ольге подарили часы «Ролекс», а мне галстук от знаменитого кутюрье Миллера.

Если бы Ольга уехала в Америку в зените своей славы, она бы сейчас имела огромный счет в банке и сколько домов по всему миру. Ей предлагали грандиозные контракты. Требовалось только одно - остаться там. Но как это было тяжело сделать в то время! Ведь здесь оставались мать, отец, сестры. На них бы обрушился гнев властей, идеологический пресс, который мы на себе каждый день ощущали.

После того как Ольга приняла решение оставить гимнастику и вышла замуж, мы стали невыездными.

Так уж получилось, что мы жили в доме работников КГБ БССР. Машеров предложил нам квартиру на улице Танковой, но она нам не понравилась. Это была четы­рехкомнатная квартира с очень маленькими комната­ми. Ольга позвонила Петру Мироновичу и попросила его дать квартиру, пускай с меньшим числом комнат, но с большим залом, в котором можно было бы принимать прессу и гостей. Нам были предложены три квартиры на выбор из старого жилого фонда. Мы поехали смо­треть первую, расположенную на улице Комсомольской, недалеко от стадиона «Динамо», другие даже смотреть не стали. Позже мы узнали, что до нас в этой квартире жил начальник областного управления КГБ.

Соседями были Мастицкие. Они частенько захо­дили в гости, у нас вообще был гостеприимный дом. И как-то, выпивая, Володя Мастицкий мне признался, что в КГБ люди пять лет получали зарплату только за то, что каждый день следили за нами. В КГБ, кста­ти, были абсолютно уверены, что я женился на Ольге лишь для того, чтобы сбежать с ней за границу. Ольгу приглашали в Америку часто, но все эти приглашения оседали в Спорткомитете в Москве.

Один раз к нам все-таки дошло приглашение от журнала «Пипл» приехать с семьей в Америку для интервью. Мы отправились в Москву, в АПН. Там нам сказали: «Хотите поехать? Платите деньги- 5 тысяч рублей». И на наши возражения - мол, как же так, вот приглашение, принимающая сторона берет все расхо­ды на себя, нам ответили, что здесь правила устанав­ливают они. Не заплатите - никуда не поедете. Мы не стали платить, да к тому же были уверены, что даже если найдем деньги, они тут же в ответ оты­щут еще десять причин, чтобы нас не выпустить вме­сте.

Был еще и такой случай. ЦК ВЛКСМ организовывал двухмесячную поездку на Кубу вместе с «Песнярами». Мы должны были отправиться теплоходом через Ат­лантику. Я написал письмо Тяжельникову с просьбой разрешить нам поехать на Кубу всей семьей. Он тогда был первым секретарем ЦК комсомола, но даже это не помогло, нам так и не разрешили поехать. Да и «Песня­ров» тогда, по-моему, тоже не пустили.

В Америке Ольгу не раз спрашивали, почему она не приезжала по приглашениям, которые ей высылали. Что можно было ответить? А американской стороне го­ворили, что Корбут все время болеет. Вот такие были «веселые» времена.

У Ольги дела шли все хуже и хуже. Ее настроение передает интервью, данное в 1989 году нашему другу, журналисту Александру Борисевичу. Я приведу неко­торые выдержки.

- Ты как будто не очень счастлива последние годы?