Читаем «Песняры» и Ольга полностью

Совершенно случайно я встретил Семена Смолкина, с которым когда-то учился в архитектурном технику­ме. Он уехал раньше и жил в Индианаполисе с женой американкой. Дело в том, что в Индианаполисе разме­щена Федерация гимнастики США, а нам нужно было именно туда ехать, так как Ольга собиралась в большой тур по гимнастическим залам. Мы договорились с Семеном, что он будет нам переводить.

Семен сначала согласился, но в последний момент сказал, что не сможет освободиться от работы, и предложил свою соседку Вику - женщину со страшной фамилией Фарахан, Если кто не в курсе, такую фамилию носит известный в Америке террорист. Вика Фарахан была из Питера, а муж ее иранец торговал коврами.

Вика довольно быстро, что называется, взяла нас в оборот. У нее был знакомый юрист - они работали «на пару», обманывая людей. Мы как раз искали менеджера. Вика сказала, что менеджер не нужен, она сама сделает все самым наилучшим образом, и деньги потекут к нам рекой.

И вот, когда мы оказались в Нью-Йорке, чтобы ле­теть в Советский Союз, который еще манил друзьями, родственниками и своим привычным укладом прожи­той там жизни, Вика настояла, чтобы мы сначала по­сетили офис каких-то адвокатов. Там Вика со Стивом (так она называла этого «адвоката») и с какими-то свидетелями стали уговаривать меня подписать бумагу, которая в ее переводе показалась мне совершенно без­обидной. И она так нам задурила мозги, что мы подписали контракт, который они нам подсунули - «Пауэр-атторни». Это значит, что управление всем нашим имуществом, деньгами, подписанием контрактов и так далее переходит к этой самой Вике Фарахан. Такие вещи практикуются в случаях, если человек смертельно болен или душевнобольной.

Вика коварно воспользовалась нашим незнанием языка. Впоследствии, когда мы уже встали на ноги и могли себе позволить иметь хорошего адвоката, мы ан­нулировали этот контракт. Правда, до сих пор не знаем, сколько она на нас заработала

Но все дурные поступки наказуемы. Однажды, ког­да мы уж жили в Атланте, Вика позвонила нам и попросила помочь. У нее появились проблемы с налого­вой полицией, и она хотела, чтобы Корбут похлопотала за нее, обещала заплатить за это крупную сумму денег. Ольга на это не пошла.

Не знаю точно, когда и как появилась у нас идея фундацни Ольги, но помню, что когда мы начали ездить в США, к нам домой в Минске стали приходить люди, у которых дети были больны лейкозом и лейке­мией. Как-то к нам домой зашел Сергей Чуковский, во­дитель такси:

- Вы едете в Америку. У моей дочери Ирины лейкемия. Здесь ее не спасут. Там есть клиника, врачи кото­рой могут вернуть мне дочь. Если можете - помогите.

Индианаполисский детский госпиталь согласился помочь. Делать операцию надо было срочно. Но увы! «Железный занавес» у нас на тот момент еще никто не снимал. Пять месяцев оформляли наши власти доку­менты на выезд Ирочки Чуковской в США. Она умерла. В Беларуси такие дети были обречены.

В июле 1990 года мы с Ольгой получили приглаше­ние от Вики приехать на несколько дней в Лондон, что­бы дать интервью и рассказать о чернобыльских про­блемах, а потом приехать в США. В очередной раз нас «подставили» с документами и, конечно, две визы - в английском и американском посольствах - нам полу­чить не удалось. Я с неимоверными усилиями получил визы в последний день перед отъездом в английском посольстве в Москве, и вовсе не из-за англичан, а из-за наших порядков и того бардака, что творился у за­рубежных посольств в то время. Мне пришлось всеми правдами и неправдами пробраться с того входа, где получают визы по служебным командировкам. Я уже стоял первым, когда в очереди стали кричать, что, мол, я тут делаю, почему я здесь стою. И меня начали оттеснять кагэбэшники, которые работали тогда на­чальниками отдела кадров на каждом советском пред­приятии и получали служебные визы для работников, выезжающих за границу.

Вот тут-то мне и пригодилось актерское мастерство. Я сдавленным голосом предупредил орущую толпу, что мне очень плохо и что скоро у меня начнется при­ступ эпилепсии. То ли из-за сочувствия, а скорее всего, из-за страха, что придется помогать ближнему, они уступили очередь. И после приветливого объявления консула: «Визу в Объединенное Королевство получает Ольга Корбут и ее семья» - я со счастливой миной на лице (если можно было в том положении изобразить таковую) гордо прошел мимо выпучивших на меня глаза кагэбэшников.