Читаем «Песняры» и Ольга полностью

А мы, пока суть да дело, вкушали прелести западной цивилизации. Нам удалось посмотреть бой с уча­стием Мохаммеда Али, прощальный матч Пеле в со­ставе нью-йоркского «Космоса».

Кроме концертов в Лас-Вегасе планировались еще и съемки фильма. Но менеджер понял, что он несет убыт­ки, и обратился к руководству Госконцерта: пусть на два оставшихся месяца оставят «Песняров», чтоб как-то спасти ситуацию. Реакция нашего начальства была соответствующей: нас подняли рано утром, попросили быстро уложить чемоданы и увезли в аэропорт, откуда отправили в Монреаль. В Монреале мы просидели до поздней ночи, а ночью нас забрал специально прислан­ный из Москвы самолет. Потому что - «вместе приеха­ли - вместе и уедем».

Госконцерт заплатил огромную неустойку. Но тогда денег никто не считал, на первом месте была идеоло­гия.

Легко представить себе выражение лиц импресарио и тех людей, которые пришли в понедельник утром в гостиницу для проведения очередных переговоров по поводу продления гастролей и никого не обнаружили. Как ни странно, но нашему отъезду также удивились встречающие нас сотрудники Министерства культура и Госконцерта:

- Почему вы вернулись? Вы не должны были возвра­щаться так рано.

А мы и сами ничего не знали. Утешало только то, что наши концерты в Америке имели большой успех.

Конечно же, из-за срыва гастролей мы потеряли многое, но и приобрели тоже - именно тогда мы подру­жились с ребятами из «Орера» и дружим с ними до сих пор.

ВСТРЕЧИ

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

За всю жизнь мне доводилось встречаться со многи­ми интересными и знаменитыми людьми. Был я зна­ком и с Владимиром Высоцким.

Мы встречались несколько раз. Первый раз я его увидел очень давно, когда жил в районе Тракторного завода. Я дружил тогда с Ариком Крупом, у которого собирались молодые поэты, барды-песенники. Было время романтизма, песен у костра, походов в горы. У городской интеллигенции того времени это был чуть ли не единственный способ самовыражения. У Арика собирались такие ребята, как Саша Косенков, Саша Чу­ланов, который впоследствии был ведущим програм­мы «Ветер странствий» на Белорусском телевидении, приходили барды Озерицкий, Клячкин и другие. Мы пели под гитару свои песни, рассказывали всякие исто­рии из походной жизни...

И вот однажды мы в очередной раз собрались у Ари­ка. Кто-то сказал, что придет Владимир Высоцкий. Он тогда снимался у Виктора Турова в фильме «Я родом из детства». Мы сидели, разговаривали, пели песни. У меня тогда тоже было написано несколько песен, как я их называл, туристических. Одну из них я до сих пор помню. Она начиналась так:

У дельфина спина черная,

У нее глаза были карие.

А морская волна зеленая,

Всю мою печаль унесла волна...

За разговором я и не заметил, как зашел какой-то человек невысокого роста, совсем невыразительный с виду. Он присел, поговорил с кем-то из ребят и ушел. Видимо, у него было мало времени. Я тогда подумал, что это кто-то из соседей. В конце вечера я спросил у Арика:

- А где же Высоцкий? Он уже, видимо, не придет.

- Так он же приходил, - сказал Арик. - Сидел прямо напротив тебя.

Я был поражен. Я ожидал увидеть крупного, высо­кого мужчину, привлекающего к себе внимание. Ког­да слышишь на пленке «Лучше гор могут быть только горы», трудно представить, что это поет обычный че­ловек, невысокий и какой-то по-домашнему свой па­рень, которого ты как будто уже где-то видел. Вот та­кой была моя первая встреча с Высоцким.

Вторая состоялась в Москве. «Песняры» принимали участие в очередных правительственных концертах. Нам предложили билеты в «Театр на Таганке», кото­рый пользовался тогда бешеной популярностью, на спектакль «Десять дней, которые потрясли мир». Му­лявин по каким-то причинам не смог пойти, и я пошел вместе с Владом Мисевичем.

При входе в театр нас встретили два красноармейца, которые стояли по обе стороны входа и накалывали на штыки входные билеты. Вы тут же попадали в атмос­феру того времени. В фойе была устроена своеобразная ярмарка, где переодетые актеры предлагали отведать бублики, чай и всякую всячину. У входа в буфет висел плакат с известным четверостишием В. Маяковского «Ешь ананасы, рябчиков жуй, час твой последний при­ходит, буржуй». А в буфете ряженые матросы вместе с Валерием Золотухиным, который играл на гармошке, пели песню «Как родная меня мать провожала...»

Высоцкий в этом спектакле играл Керенского. И то ли он нас узнал, то ли ему сказали, что на спектакле присут­ствуют «Песняры», в антракте к нам подошел Янклович и попросил нас прийти за кулисы к Высоцкому.

Мы зашли к нему в гримерную, когда он переоде­вался и стоял в галифе. Поздоровались.

- Я бы хотел записать с вами пластинку, - сказал Высоцкий. - Как вы на это смотрите?

Мисевич ответил, что мы сами не решаем таких вопросов, все решает наш художественный руководитель Мулявин. Тогда Высоцкий нас попросил, чтобы мы пригласили Мулявина на следующий спектакль, а зто был «Гамлет», на который невозможно было достать билеты. Мы договорились встретиться с Высоцким за полчаса до спектакля на углу Таганки.