Читаем Первый раунд полностью

Едва кончилось Рождество, я уехал в Атланту тренироваться с командой. Мистер Гомес на взводе, и я отлично его понимаю: впервые с тех пор, как он стал главным тренером в универе, команда МакКи прошла в финал. И я, и другие парни с выпускного курса пару дней почти ни с кем не общались — размышляли, чем окончится наша последняя игра за сборную университета. Некоторые из нас (например, я и Сандерс) отправятся в Лигу, но большинство — нет. Для некоторых парней это последний футбольный матч в их жизни.

Поэтому я просто обязан привести команду к победе.

Я выпрямляю ноги и встаю, потирая ладони. Пол спортзала — не лучшее пространство для медитации, но, если надеть наушники с шумоподавлением, там вполне сносно. В моей голове целый рой мыслей, каждая из которых требует внимания, но так уж вышло, что мне нельзя отвлекаться на что-то, кроме стратегии игры.

Я смотрю на часы. До матча остается ровно час.

Финал состоится в Атланте сегодня, вечером в понедельник — в прайм-тайм. Мы будем играть против Алабамы, но это меня не пугает. Я справлюсь. Команда у них сильная, и мы очень внимательно пересматривали и анализировали их матчи — в частности, самые недавние. Я столько раз видел эти записи, что могу пересказать их даже во сне, а маневры защитников распознаю́ за полсекунды — именно это мне нужно будет делать, чтобы победить.

Держа под мышкой свернутый мат для йоги, я миную Бо. Тот бросает на меня взгляд.

— Пока ты был в наушниках, заходил тренер. Через пару минут он хочет с нами поговорить.

Я киваю и хлопаю его по плечу.

— Спасибо.

Мы долго стоим, глядя друг на друга.

— Чел, я тебя очень уважаю, — говорю я. — Весь сезон ты играл просто шикарно.

— Ты и сам неплох, — отвечает Бо, ухмыляясь. — Этот гребаный кубок будет нашим.

— Еще бы! — Внутри меня словно зажигается пламя, и я глубоко вдыхаю. — Через шестьдесят минут.

— Через шестьдесят минут.

Я иду по коридору, на ходу проверяя телефон. Родители, братья и сестра желают мне удачи; конечно, все они приехали на матч. Пару дней назад канал ESPN провел отдельное интервью со мной и отцом — они снимали материалы, чтобы показать их накануне чемпионата. Отец говорил обо мне с такой гордостью, что в горле у меня встал ком. Канал демонстрировал кадры из моего детства: как я бросаю мяч в семь, десять, двенадцать лет. А еще мама отправила им мои фото в форме разных команд — вставить в видеоряд. Местами мне было слегка неловко, но в целом интервью получилось интересным. Неприятно было только, когда ведущий спросил меня о личной жизни и упомянул Сару. Я пере­вел тему на Бекс и сказал, что она будет фотографировать матч, стоя у края поля, так что в целом разговор закончился на отличной ноте.

Однако я не могу не подумать: а будет ли Сара смотреть финал? С той ночи я с ней не общался — об этом меня попросили ее родители, и я уважаю их решение. Но сейчас мне хочется написать ей и самому убедиться, что с ней все в порядке.

Из-за угла, присвистывая, выходит Дэррил.

— Привет, Дэррил! — Я машу ему.

— Каллахан! — отвечает он. — Готов к матчу?

— Ага. Тренер уже позвал всех в раздевалку. Скоро переодеваемся.

— Ну, тогда пошли, — кивает он, направляясь вперед по коридору. — А что, Бекс тоже придет?

— Да, — с опаской отвечаю я. — Вообще, она одна из студентов-фотографов и будет снимать, стоя около поля.

— Правда? — спрашивает Дэррил, открывая дверь в раздевалку. — Что ж, поздравляю ее.

Я прищуриваюсь — слишком уж беспечно он говорит. Я надеюсь, что он просто думает о предстоящем матче и, может быть, наконец-то начал понимать, что Бекс больше не с ним и возвращаться не собирается.

— Бекс — молодец, — киваю я, подходя вместе с Дэррилом к остальной команде. — Скорей бы отпраздновать с ней победу.

Мне не терпится выйти на поле и сыграть этот чертов матч, но еще больше мне хочется увидеть Бекс после него. Как только мы одержим победу, я найду ее и буду целовать, пока в легких не кончится воздух. От одной этой мысли мне хочется, чтобы матч поскорее начался.

Увидев, что мы в сборе, тренер хлопает в ладоши.

— Что ж, парни. Вы прошли этот путь и добрались аж досюда. Давайте просто осознаем это.

Большинство парней опускают головы: кто-то думает, кто-то молится, кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то зажмурился. Я закрываю глаза и представляю, как судья дует в свисток, сообщая, что игра окончена. Стадион взорвется криками и аплодисментами, команда сгребет меня в охапку — но я не буду отмечать победу, пока не найду свою прекрасную упрямую девушку. Она будет фотографировать у самого поля. Это большое достижение для нее и бонус для меня — я увижу Бекс куда раньше, чем другие игроки — своих девушек.

Я представляю эту сцену: с потолка падает конфетти, вокруг бегают журналисты, Бекс включается в мое интервью с репортером. Товарищи по команде обнимают меня. Парни из Алабамы поздравляют меня, а я хвалю их за отличную игру. Отец жмет мне руку и обнимает меня. Я даже представляю чемпионскую кепку на своей голове и вес кубка, который подниму в руках. Я часто использую технику визуализации, но впервые у меня получается сделать это настолько четко.