Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Энакин представлял эту встречу сотню раз. Иногда он бросается в руки Оби-Вана, касается его и целует. В таких фантазиях он позволяет Оби-Вану взять его на кровати Органа, дрожа и выстанывая его имя, пока тот снова метит его. Иногда он берет пистолет и стреляет Оби-Вану прямо в сердце в качестве возмездия за все, что он отобрал у Энакина. В этих фантазиях его зовут героем за уничтожение монстра из своего прошлого, за освобождение из-под его влияния и долгожданную возможность двигаться дальше. Теперь же он понимает, что не может сделать ничего, сбитый с толку суматохой внутри себя. Разум говорит одно, сердце — другое.

Когда Оби-Ван достигает верхней ступеньки, Энакин убегает.

Он знает дом лучше, чем Оби-Ван, он мог бы придумать какой-нибудь способ сбежать, если бы хотел, но его мозг замыкает, когда он видит детскую игрушку на полу.

Близнецы. Он не может оставить их одних — не тогда, когда Оби-Ван в доме. Энакин не считает Кеноби способным выместить злость на беззащитных детях, но трудно судить наверняка. Он явно ожидал более приятного воссоединения, и быть на мушке у объекта своего желания — определенно то еще испытание для его терпения.

Энакин огибает угол главной спальни, пытаясь закрыть за собой дверь, но Оби-Ван уже здесь. Он толкает дверь, открывая ее и отпихивая Энакина. Пистолет выскальзывает из его рук — падает на ковер. Они с Кеноби встречаются взглядами на короткую секунду, прежде чем оба тянутся за оружием. Следующие мгновения — схватка за пистолет — размываются, и Энакин на секунду думает, что он дотянулся, но…

Бах!

Раздается выстрел, и боль обжигает нижнюю часть его бедра. Он кричит, выпуская пистолет, и хватается за рану, в то время как Оби-Ван выхватывает оружие и сокращает расстояние между ними. Рана, когда Энакин осмеливается опустить взгляд, выглядит совсем не так страшно, как он думал. Пуля прошла по его бедру достаточно сильно, чтобы оцарапать до крови, но не настолько, чтобы привести к серьезному ранению. Ему правда повезло, и Энакин благодарит присматривающих за ним богов за это.

В детской начинают плакать близнецы, выстрел в сочетании с потасовкой развеял то хрупкое спокойствие, которого Энакину удалось добиться, прежде чем он вышел из комнаты. Их плач отвлекает Оби-Вана от Энакина. В другой день он бы остался здесь и суетился бы над раной, успокаивая Энакина своим вниманием и пытаясь отвлечь его от боли; сегодня же он только бегло смотрит на него, прежде чем двинуться к двери, соединяющей спальню и детскую. С точки зрения Кеноби, эту рану Энакин навлек на себя сам, когда убегал от него. Пистолет по-прежнему у него.

— Нет, — слышит себя Энакин. — Нет, нет, нет, нет. Оби-Ван, не…

Но, конечно же, тот не обращает на его слова никакого внимания. Кеноби проскальзывает в детскую, и на пару мгновений оттуда слышен только детский плач, но вскоре стихает и он.

========== 28. ==========

Прошлое

Есть моменты, после которых все становится кристально ясно — которые срывают занавес и открывают, кем ты был и кто ты есть. Приходит понимание реальности — того, кем ты стал; то, как далеко ты готов зайти, лежит прямо перед тобой. Неоспоримое, неопровержимое. Момент Энакина Скайуокера наступил, когда он кухонным ножом ударил человека в грудь и смотрел, как тот истекает кровью на полу гостиной.

В подвале холодно; в подвале всегда холодно. Энакин трет покрытую мурашками кожу и скользит взглядом к печи напротив стены. Кажется странным, что помещение, в котором находится печь, всегда настолько холодное. Он не может не задаться вопросом — это физическое или психологическое. Будто все ужасы, случившиеся здесь, оставили вечный след. Некоторые из его коллег-копов верили в такие вещи; Квин никогда не задерживался на месте преступления дольше, чем требовалось. И хотя Энакин раньше называл это дерьмовыми суевериями, это было до того, как он стал проводить свободное время на нижнем этаже хижины.

После смерти Крелла Энакин ночами часто бывает в комнате для убийств; шатается среди теней по всей комнате и исследует многочисленные приспособления Оби-Вана. Иногда Кеноби присоединяется к нему, объясняя предназначение каждого ножа, каждой пилы и каждого скальпеля. Показывает их Энакину и рассказывает их историю — тех, что использовал для создания того, что именует своими шедеврами. Какой нож забрал чью жизнь, как Кеноби себя при этом чувствовал. Некоторые ночи они проводят не одни. Иногда — в большинстве случаев — Кеноби привозит какого-нибудь милашку из Корусанта, слабака или глупца, отбившегося от пьяной компании. Естественный отбор, как однажды пошутил Оби-Ван. Он объясняет Энакину весь процесс, каждое касание ножа. Энакина тошнит от раздающихся криков, от капель крови на полу, но ему приходится смотреть. Приходится смотреть, на что Кеноби способен — что он хочет сделать.