Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Энакин стонет от упоминания вчерашнего дня, комкая записку в руке и бросая ее, смятую, на пол, когда накатывают воспоминания. Тогда его действия казались хорошей идеей, но теперь, вдали от магнетического присутствия Оби-Вана, он поверить не может в то, что натворил. Худшее во всем этом, по его мнению, то, что он даже не удивлен. В конце концов это обязательно случилось бы. Прямо с того момента, как Оби-Ван впервые поцеловал его, Энакин знал, что это только вопрос времени. Неважно, как часто он говорил себе, что этому не бывать.

Все дело в том, что месяцами он не видел никого, кроме Оби-Вана и Асоки. При таком узком круге общения он бы не смог противиться намекам Оби-Вана слишком долго. Так что нет, он не удивлен — просто разочарован в себе из-за того, что сдался так быстро, когда Оби-Ван был запачкан кровью и почти буквально пах смертью.

Выбравшись из безопасного укрытия одеял, Энакина бредет вниз, чтобы проверить собак. Они полны энтузиазма из-за долгожданной прогулки — Оби-Ван уехал довольно рано. Энакин мимоходом думает, что стоит узнать у Кеноби насчет возможности сделать дверцу для собак в дальнейшем. И хотя есть опасность того, что они могут убежать слишком далеко, так у них хотя бы будет возможность свободно выходить и приходить, когда захочется, а не ждать, пока кто-нибудь их выпустит.

Он стоит на крыльце, глядя на лес, совсем как вчера вечером. В первые несколько недель тишина почти выводила Энакина из себя, потому что он привык к шуму и суете городской жизни. Теперь же он жадно вдыхает свежий воздух, широко потягиваясь и успокаиваясь от шелеста веток на ветру и звуков возни собак в сухих зарослях. Он возвращается в прихожую, чтобы взять пальто Оби-Вана и его ботинки, прежде чем выйти из дома и спуститься на подъездную дорожку навстречу собакам.

Они следуют за ним, когда он медленно бредет вдоль дорожки, никуда намеренно не собираясь. Ему не посчастливилось осмотреть все вокруг, когда Оби-Ван только привез его сюда, потому что он был связан на заднем сиденье его машины, а теперь им овладевает любопытство. Из-за того, что Кеноби постоянно крутился рядом, у него не было возможности исследовать что-то вдали от хижины. Так что он принимает долгосрочное отсутствие Кеноби за шанс размять ноги и подумать. Движение всегда помогало его беспокойному уму, а когда ты заперт в хижине, его не так уж много.

Потрескивание гравия под ногами служит ритмичным фоновым звуком прогулке Энакина с собаками. Смотреть особо не на что, потому что большая часть животных впала в спячку на зиму, но пару раз он улавливает движение каких-то древесных зверушек в ветках. Ардва гонится за ними, воодушевленно тявкая, но его маленькие ножки не могут бежать так же быстро, как его возможная добыча, и он возвращается обратно через пару мгновений, вывалив язык из пасти. Трипио не отходит от Энакина, следуя за ним и смотря на своего младшего собрата взглядом, напоминающим собачье разочарование, каждый раз, как тот возвращается после своих преследований.

— Я такой глупый, — обращается Энакин к собакам, пиная камешек на ходу. — Поверить не могу, что я отсосал ему вчера ночью. Поверить не могу, что вы позволили мне это сделать.

Трипио жалобно скулит. Он ни слова не понимает из того, что говорит Энакин, но был рядом с ним довольно долго, чтобы понять, что, когда Энакин начинает говорить, его работа — производить любые звуки в паузы между репликами.

— Знаю-знаю, я взрослый мужчина, способный сам принимать решения. Ты прав, следовало быть умнее.

Ардва, как обычно, быстро понявший ситуацию, лает, выражая свою точку зрения, пока Энакин сворачивает с ними с тропинки и уходит на пару ярдов в лес, садясь на поваленное бревно и закрывая лицо руками.

— Что мне теперь делать? — спрашивает он их, но на сей раз собаки молчат.

***

В холодильнике Энакина дожидается тарелка яичницы с беконом, когда он возвращается. Он смотрит на нее несколько долгих секунд, взвешивая варианты: поесть или проблеваться, — и сразу же вываливает содержимое тарелки в миски собак. Оби-Ван сказал ему поесть, но этим утром он не особо голоден. Тревога скрывается в уголках его разума, и он одновременно предвкушает и опасается возвращения Кеноби. С одной стороны, чем дольше Оби-Вана нет дома, тем больше Энакин будет подозревать, что что-то пошло не так и его арестовали; с другой — ему действительно не хочется иметь дело с возможными последствиями его вчерашних действий. Он надеялся, что прогулка поможет выплеснуть нерастраченную энергию, зудящую под кожей, но затея оказалась абсолютно бесполезной.

Когда он включает телевизор, то обнаруживает, что нет ни одной новости о последнем месте преступления Оби-Вана. Это может значить одно из трех.

Первое: полиция до сих пор не обнаружила тело. Это вряд ли, отличная просматриваемость — одна из деталей почерка Кеноби.

Второе: новостные каналы еще не получили информацию. Чуть более возможно, но Энакин знает Корусантские СМИ. Это кучка навязчивых ищеек, оказывающихся на месте преступления, как только о нем сообщается.