Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Третье, наиболее вероятное: тому, что Оби-Ван сотворил с этой жертвой, удалось кого-то задеть, вызвав молчание СМИ. Кем бы этот «кто-то» ни был, он должен обладать достаточной властью, чтобы контролировать зачастую мятежных ведущих в различных новостных агентствах. Энакин точно знает, что некоторые из них пойдут на любые штрафы и судебные издержки не задумываясь, только бы получить возможность первыми рассказать о случившемся. Рейтинги, в конце концов, наше все.

Он, прибавив громкость, оставляет телевизор включенным, принимаясь за свои дела, так что он услышит, если ситуация изменится. Нужно загрузить стирку, вымыть посуду, снова искупать собак после их веселой прогулки в лесу. На Трипио налипла грязь после того, как тот поплюхался в ручейке, а Ардва вымазался в чем-то, пахнущем совершенно отвратительно.

Энакин только начинает насухо вытирать Ардва, когда слышит металлический звук, знаменующий начало срочного выпуска новостей на канале. Или ограничение распространения информации наконец отменено, или кто-то получил сигнал к старту и спустил курок. Ему нет особого дела до причин — его волнует только то, что скажут в новостях о последнем преступлении Оби-Вана. Трипио уже высох, но с Ардва еще капает вода, так что Энакин оборачивает его полотенцем и несет вниз. Там ковров, которые можно испортить, гораздо меньше.

Когда он наконец спускается, новостной выпуск уже в самом разгаре. Энакин прижимает вертлявого пса покрепче, усаживаясь на диван, и вытирает его, смотря новости.

Ведущая находится в до боли знакомом парке, тропинка позади нее огорожена желтой полицейской лентой, охраняемой людьми в контрастирующей с этим цветом синей форме. Давным-давно Энакин частенько гулял в этом парке с Трипио, как только его расписание и психическое состояние пса позволяли это делать. В отличие от многих других парков в Корусанте, Темпл Парк был рассчитан на более сдержанное население — там не было детских площадок и кричащих детей, от которых у Трипио точно началась бы истерика. Прогулки там, иногда в компании Квинлана, если им приходилось что-то обсуждать по работе, были отличным способом отдохнуть от повседневности. Энакин думает, что его не должно удивлять, что Оби-Ван тоже об этом знает.

— Сегодня мы находимся в Темпл Парке, где было совершено еще одно пугающее преступление, и хотя от полиции еще не поступало официальных заявлений, кажется, что это убийство может стать еще одним эпизодом в деле серийного убийцы, которого общественность прозвала Переговорщиком.

Камера приближается, насколько может, показывая изможденного Квинлана Воса. Угол обзора не очень удачный из-за собравшейся за лентой толпы, и картинка слегка подрагивает, но Энакин достаточно близко с ним знаком, чтобы понимать язык его тела даже с такими помехами. В руках у Воса открытка, и хотя камера находится слишком далеко, чтобы показать, что на ней написано, из-за текста он чувствует себя довольно расстроенным. Энакину почти хочется знать, что же Кеноби написал на этот раз, хотя бы для того, чтобы попытаться предсказать, что может сделать Квин.

Затем показывают само место преступления.

Оби-Ван оставил тело последней жертвы в небольшом уголке, отведенном под шахматные столы, на которых можно было поиграть. И хотя сам Энакин никогда не играл, он замечает определенный символизм в конкретной сцене. Жертву усадили на стул с одной стороны от стола — на той, которая играет белыми, — само тело безжизненно обвисло, вытянув одну руку и уложив ее на стол так, будто она тянется к противнику. С другой стороны — аккуратно отделенная от тела и подпертая несколькими камнями, скорее всего, взятыми с краев тропы, покоится голова мужчины. Энакин понятия не имеет, как Кеноби удалось сделать это в их подвале, но он вполне уверен, что не хочет об этом знать. Тело сидит там, невнятно смотря на шахматную доску и свою белую королеву, срубленную своими же черными фигурами.

Журналистка болтает о том, как ужасная сцена поразила ранних бегунов, но Энакина внезапно отвлекают ладони, опустившиеся на его плечи. Он вздрагивает от неожиданного прикосновения, почти сбрасывая Ардва с колен. И успокаивается он, только почувствовав легкое покалывание от бороды на шее и едва уловимый запах сигарет. Оби-Ван. Он не слышал, как тот вернулся.

— Я вот думал, что ты не хочешь, чтобы тебя поймали, — фыркает Энакин, когда Кеноби огибает боковушку дивана и садится на свободное место рядом с ним, а Ардва пользуется возможностью высвободиться и улечься на свое место рядом с Трипио. — Ты должен был разозлить подражателя, а не копов.

— Мне кажется, лучше воздействовать на обе стороны. Мужчина, играющий в шахматы с собственной головой; полицейское управление, пытающееся поймать убийцу, работающего вместе с их собственным ведущим детективом. Я не мог упустить возможность использовать такой символ.

— Ты хотел сказать, что не мог упустить возможность ткнуть их носом в собственные косяки, — саркастичным тоном замечает Энакин.

Признавая его правоту, Кеноби тянет:

— Возможно.

— Король драмы.