Читаем Переговоры (ЛП) полностью

К отчету по эпизоду с подражателем он приступает, только когда Оби-Ван возвращается, держа в руках тарелки с беконом и яйцами. Он садится на диван рядом с Энакином, ставя на колени лэптоп, вытащенный черт знает откуда, и принимается за еду. Энакин откладывает документы, чтобы поесть, заглядывает Оби-Вану через плечо, чтобы увидеть, что тот делает на компьютере. Домик, очевидно, оборудован вайфаем вдобавок к кабельному телевидению, несмотря на то, что до этого момента нигде не было видно устройства, обеспечивающего доступ. Оби-Ван, кажется, работает над планом лекций своего онлайн-курса, который начинается в конце месяца, и это ужасающе скучно, если сравнивать с документами Энакина.

— Я жду подписки на Нетфликс, — сообщает он Оби-Вану, снова беря в руки папку и ею указывая на ненадежную стопку DVD-дисков на шкафчике. — Мы с Асокой посмотрели всю твою коллекцию фильмов. Нам скучно.

Оби-Ван прищуривается, но отвечает кратким:

— Посмотрим.

Энакин принимает это за согласие.

Когда он наконец вчитывается в дело подражателя, ему стыдно за то, что он действительно подумал, что это убийство совершил Оби-Ван. Все составляющие на месте в привычной форме, жертва похожа на описание Энакина: мужчина, рост приблизительно сто восемьдесят сантиметров — все, как делал Кеноби до последнего цикла. Тело было выставлено в общественном месте, в данном случае — в нескольких шагах от ратуши. Но на этом сходство заканчивается.

Оби-Ван отвлекается от своей работы и внимательно слушает, как Энакин разъясняет то, что видит на фотографиях, время от времени задавая вопросы. По мнению Энакина, это вряд ли первое убийство подражателя. Не так уж много признаков нерешительности, которых можно ожидать от неопытного убийцы, не говоря уже о том, что следов борьбы совсем мало. Мужчина был убит быстро и грамотно. Но даже так это, без сомнения, первый раз, когда убийца выставляет тело таким образом или наносит какие-то посмертные увечья. Энакин замечает несколько мест, где, в отличие от уверенных решений и аккуратных надрезов, сделанных Оби-Ваном, подражатель начинал резать, но передумывал, или где лезвие, дрогнув посреди надреза, ведомое боязливой рукой, прочертило неловкие, неровные линии.

— Наверное, мне стоило ожидать чего-то подобного, — вздыхает Оби-Ван. — Такое резонансное дело, как мое, должно было вдохновить… фанатов… в конце концов. Так всегда бывает.

Энакин ворошит фотографии, выуживая одну, чтобы лучше рассмотреть.

— Это не первый раз, — вежливо говорит он, получая в ответ удивленный взгляд Оби-Вана. — Мы уже встречались с подражателями; только большинство из них были идиотами. Их ловили, когда они выставляли жертву в слишком открытом месте, или убивали кого-то очень близкого им, или оставляли так много следов, что мы выходили на них до того, как дело попадало на первые полосы газет. Для таких дел требуется определенный склад ума.

— Приму это за комплимент, — отвечает Оби-Ван. — Но если ты видишь все эти отличия, почему остальное управление не может их найти?

— Рискну предположить, что они просто не хотят. Некоторые годами настаивали на теории расширения, говоря, что однажды тебе станет этого мало и ты начнешь убивать вне своего периода. Я всегда твердил, что это все бред, потому что большинство киллеров, у которых мы такое наблюдали, начинали убивать больше довольно быстро. Но теперь меня там нет, чтобы защищать тебя. Они скажут, что мое исчезновение заставило тебя действовать. Попытаться выманить меня обратно или хотя бы похвастаться тем, что я все-таки покорился тебе, или вроде того. Им плевать на объяснение; они используют случившееся, чтобы доказать свою правоту.

— Я до сих пор тебя не покорил, — шепчет Оби-Ван, возвращая все внимание к ноутбуку и вежливо игнорируя то, как Энакин краснеет от этих слов. — И что мне делать тогда? С этим подражателем.

Энакин вздыхает:

— Я пока не знаю, Оби-Ван. Дай подумать.

— Конечно, Эни. Столько времени, сколько нужно.

***

Энакин размышляет над проблемой весь день. Оби-Ван позволяет ему оставить коллаж на стене, потому что Асока вернулась в Корусант пару дней назад и не будет задавать неудобных вопросов. Он думает о деле, пока они едят свой ланч, пока выгуливают собак, а теперь размышляет об этом в ванной — теплой, влажной и пахнущей мокрой собачьей шерстью, — запустив руки в шерстку Трипио.

Выпускать собак в грозу оказалось ошибкой. Ардва пришел в восторг от возможности поваляться в грязи на подъездной дорожке, втянув в это даже сопротивляющегося Трипио. У Оби-Вана случился небольшой приступ гнева, когда он увидел их, сидящих на крыльце, вымазанных в темной грязи и представляющих однозначную опасность его ковру. Так что Оби-Вану с Энакином пришлось надеть уже грязную одежду, каждому взять по псу на руки и унести непослушных грязнуль наверх, в основную ванную.