Читаем Переговоры (ЛП) полностью

И хотя они обычно не используют эту ванную — Оби-Ван даже не поставил на место дверь, — ширина и глубина ванны там позволяют искупать сразу двух собак, чтобы никто из них, пока занимаются другим, не носился по дому, оставляя всюду грязь. Энакин измеряет температуру воды, пока Оби-Ван уходит в их обычную ванную, чтобы взять там все необходимое для решения проблемы. Несколько полотенец они стелят прямо на пол, чтобы впитались брызги от беспокойных собак, и как только ванна набирается полностью, они намыливают питомцев и принимаются за работу.

Трипио, который всегда ведет себя хорошо во время купания, сидит тихо, пока Энакин отмывает его от грязи, бережно распутывая шерсть там, где она заскубилась от его хулиганства. Но про Ардва сказать то же нельзя. Энергичный пес рад купанию ничуть не меньше, чем буквально всему остальному, поэтому он разбрызгивает вокруг себя воду, вертится в руках Оби-Вана, пока тот пытается вымыть его. Мокрая шерстка не помогает удержать его на месте, только превращая Ардва в грязное недоразумение, которое, похоже, стремится облить Оби-Вана как можно сильнее.

Он промокает в мгновение ока, а его руки до локтей покрыты тонким слоем грязи. Он то тихо ворчит себе под нос, то закусывает нижнюю губу, оттирая собаку, выковыривая грязь из шерсти с такой же целеустремленностью, с какой занимается любыми другими вещами. Энакин не может не замереть, чтобы рассмотреть его — растрепанного, со слегка покрасневшими от недовольства щеками — в мягком свечении ламп. Случаи, когда Энакин видел Оби-Вана таким возбужденным, можно пересчитать по пальцам одной руки, и он не собирается упускать возможность незаметно поглазеть на него.

— Что? — раздраженно фыркает Оби-Ван, замечая внимание Энакина. — Он что-то сделал с лицом?

— Н-нет, я лишь… — Энакин чувствует, как краснеют щеки. Оби-Ван все еще пристально смотрит на него, и Энакин абсолютно не уверен, как описать тепло в животе, которое совсем не похоже на возбуждение, но столь же сильно.

Он не думает о своем решении, когда наклоняется вперед и касается губ Оби-Вана своими, вовлекая его в долгий поцелуй. На это нет никаких причин; этому нет никаких объяснений, кроме простого желания поцеловать его. Он не пытается соблазнить или отвлечь. Энакин — здесь и сейчас — просто доволен происходящим: Оби-Ваном и их собаками, бушующей за окном грозой. Кеноби вздрагивает от прикосновения, и, когда Энакин наконец отстраняется, он касается пальцами губ, будто не веря в то, что только что случилось.

Энакин отворачивается с твердым намерением отмыть Трипио и пытается не замечать легкой рассеянной улыбки на губах Кеноби, которая не исчезает до конца их грандиозного мытья собак.

***

— Я думаю, что тебе придется убить снова, — говорит Энакин, наблюдая, как грязная вода спиралью закручивается в слив. Он изо всех сил старается не смотреть на Кеноби, в основном потому, что не может поверить, что предложил именно то, что предложил.

— Извини? — Оби-Ван молчал, собирая грязные полотенца, и теперь пристально смотрит на Энакина, будто у того внезапно отросла вторая голова.

Он запинается, споткнувшись о собственные слова, пытаясь выдавить из себя хоть что-нибудь из того, в чем собирается признаться.

— Мне не хватает информации из этих файлов, чтобы я мог хотя бы догадаться, кто этот подражатель. Никакой связи с жертвой, никаких отпечатков, никаких улик, с которыми я бы мог работать. Не с этим первым убийством. Если я собираюсь искать его без ресурсов управления, мне нужно больше данных.

— И как тебе поможет то, что я убью еще одного человека?

— Если он продолжит подражать тебе настолько умело, как он это делает сейчас, то он никогда не оставит никаких улик, чтобы его можно было отследить. Но может оставить, если мы его вынудим. Если ты пойдешь и покажешь, что не собираешься сидеть и позволять кому-то отбирать твои заслуги, у нас, возможно, получится достаточно его разозлить, чтобы он допустил ошибку.

Оби-Ван кладет полотенца в раковину куда аккуратнее, чем можно было бы с ними обойтись. Энакин подозревает, что тот просто пытается сдержать гнев, и оказывается прав: когда Кеноби начинает говорить, его слова звучат отрывисто и резко:

— Не только он может совершить ошибку, Энакин. При наличии этого подражателя, новых убийств, твои коллеги будут в полной боевой готовности искать того, на кого можно повесить эти преступления. Под угрозой не только подражатель.

Энакин вздыхает:

— Оби-Ван…

— Нет, Энакин. У меня нет никакого желания рисковать моей свободой — нашей свободой — из-за этого киллера. Расстроен ли я тем, что он использует мое имя? Определенно. Но я не настолько расстроен, чтобы так рисковать.