Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Первые три часа — по подсчетам Энакина — все хорошо, но потом он слышит, как открывается входная дверь и кто-то начинает бродить по нижнему этажу. Ушки Трипио встают торчком от звука, убеждая Энакина, что это не его галлюцинации, вызванные отвыкшим от общества воображением, и собака спрыгивает с кровати, чтобы все разузнать. Для возвращения Кеноби еще слишком рано, но и не похоже, чтобы у них были гости. Энакин вздыхает, решая пойти и посмотреть, откуда шум. Он понятия не имеет, кто бы мог вломиться в хижину посреди леса, но он уверен, что если Оби-Ван вернется и обнаружит кого-то в их доме, то прольется чья-то кровь.

Ковылять вниз по лестнице — пытка, и он крепко держится за перила, но ему удается спуститься. Кто бы ни забрался в дом, он решил проверить кухню, потому что оттуда слышно, как открываются и закрываются ящички под отчетливый шелест упаковки чипсов. Из всего обилия вещей, которые можно было бы украсть, злоумышленник решил выбрать именно картофельные чипсы. Энакин обычно не тот, кто спрашивает о криминальных подвигах других людей — он сам творил странные вещи, когда был подростком, — но вламываться в чужой дом ради пары горсток чипсов — это определенно странный выбор.

Зайдя за угол, Энакин сталкивается лицом к лицу с девочкой-подростком. У нее темная кожа, темные глаза и обесцвеченные волосы. Красная куртка, которая ей велика, болтается на ней, свисая гораздо ниже пояса джинсов. Бесстыдно усевшись на чистом столике Кеноби и запустив одну руку в пачку, она смотрит на Энакина с выражением полного недоумения.

Подозрительно прищурившись, она вытаскивает руку из пачки и показывает на него, держа чипс между пальцев.

— Ты не Оби-Ван, — заявляет она.

Энакин неловко переступает с ноги на ногу, стоя в дверном проеме.

— Я Энакин. Я… — он пытается найти подходящее слово, — парень Оби-Вана.

Твою мать. Он пожалеет об этом.

Она осматривает его с ноги до головы, будто оценивая.

— Понимаю его. Ты милый, — решает она. — Должно быть, ты правда нравишься Оби-Вану. Он сюда годами никого не привозил.

— Эм… спасибо?

— Без проблем.

Девчонка закидывает чипсину в рот, а потом выуживает еще одну из пачки и бросает ее Трипио. Тот крутится возле ее ног, радостно виляя хвостом от подачки. Предатель.

— Не хочу показаться грубым, — начинает Энакин, когда тишина затягивается дольше, чем его хрупкое терпение может выдержать, — но ты кто?

— Асока Тано, — она спрыгивает со стола, забирая чипсы с собой. — Я живу неподалеку. Папа отправляет меня проведать Оби-Вана иногда. Он вроде как отшельник, знаешь? Пло волнуется.

Энакин уверен, что никто не живет неподалеку от этой дурацкой хижины, но Оби-Ван еще в первый день упоминал соседей, живущих в паре миль отсюда. С трудом верится, что девочка могла пройти так много.

— Ты не будешь против, если я посмотрю у вас телевизор? Пло отключил наш, пока нас там нет, и еще не успел его настроить.

— Видимо, нет?

— Круто.

Асока проходит мимо него в гостиную, плюхается на диван, располагаясь с комфортом. Ее знание расположения комнат наводит на мысль, что она бывает здесь довольно часто, и Энакин предполагает, что именно это Оби-Ван и имел в виду, когда говорил, что убьет любого, кому Энакин расскажет о его положении. Это тоже слишком просто: ни один подросток сейчас не ходит без телефона. Быстрый звонок копам — и Энакин будет на свободе. Единственная проблема обнаружится позже, когда Кеноби несомненно избежит наказания (потому что почему нет?). Энакин знает, что не стоит сомневаться в его способности решать вопросы, связанные с ним самим. Если бы Энакин убедил Асоку вызвать полицию, Оби-Ван бы без заминки отомстил ей за то, что она украла его любимую игрушку. Энакин не может подписать ей смертный приговор ради собственного эгоизма.

Поэтому он садится на диван рядом с ней, испытывая облегчение от того, что больше не стоит на ногах. Трипио присоединяется к ним, сворачиваясь на оставшемся свободном месте, пока Асока переключает каналы в поисках чего-нибудь интересного. Она останавливается на каком-то боевике, и Энакин внутренне радуется тому, что она не выбрала сопливую мелодраму, которые так нравятся девочкам ее возраста. Он не уверен, что смог бы вынести это сейчас, а наверх он, черт возьми, без помощи Оби-Вана подняться не сможет.

— Ты сказала, что Оби-Ван уже давно сюда никого не привозил? — спрашивает Энакин, надеясь, что в его голосе не слышно любопытства. Он вдруг понял, что ничего не знает о личной жизни Оби-Вана, несмотря на то, что был его соседом три года и пленником — три недели.

— Ага, со времен Сатин, — отвечает Асока, не отводя взгляда от телевизора. — Они встречались с тех пор, как были… подростками или вроде того? Она постоянно приезжала с ним сюда.

— Что с ней случилось? Оби-Ван говорил о ней раньше, но без подробностей.

— Она умерла примерно через год после его отца. Я не знаю всю историю, мне было примерно пять, когда это случилось, но, видимо, она была слишком заметным политическим активистом. Разозлила не тех людей, я думаю, и ее убили на одном из ее митингов.

— Это ужасно.