Читаем Переговоры (ЛП) полностью

— Я ничего ей не сказал, Оби-Ван, — вздыхает Энакин. — Она просто хотела тебя увидеть, так что я сказал, что она может подождать тебя здесь.

— Ну и о чем же вы говорили весь день? О твоей захватывающей жизни?

— Мы смотрели кино и туповатые детективные сериалы. Я указал на несколько ошибок… Она считает, что из меня бы вышел неплохой детектив.

Это должно было стать колкостью, обвинением, но Оби-Ван встает с дивана и начинает выкидывать обертки так, будто эти слова ничего не значили.

— Как жаль, что в твоем случае это не сработало, — презрительно усмехается он.

Остаток вечера проходит в напряженной тишине.

========== 11. ==========

Напряжение от визита Асоки сохраняется еще несколько дней. Энакин рад, что ее возвращение откладывается из-за снега, плотным одеялом укрывшего все вокруг, потому что он не уверен, что она была бы в безопасности у них при том, как ведет себя Кеноби. Из-за этого же Энакин держит собак подальше от него, чтобы тот не поддался своей странной неудовлетворенности. Он всегда относился к собакам хорошо, и никак иначе, но Энакин сейчас не готов идти на неоправданный риск.

Оби-Ван ходит по хижине, словно хищник в клетке, и это сравнение кажется Энакину метким, как никакое другое. Он бы с радостью обвинил его в том, что он так задумчив, поскольку обдумывает месть Асоке, и об этом Энакин размышляет за его спиной, но вряд ли Оби-Ван настолько глуп. Энакин изучил его мысли, хотя бы косвенно, за последние три года. Он знаком с картиной преступления куда дольше. Дикий, голодный блеск в глазах Кеноби так же знаком ему, как взгляды дюжины других подозреваемых за последние годы. «Необходимость», — вот как это назвал Оби-Ван, кровожадность, чуждая всему остальному населению; хитросплетение травм и личных патологий, которое превратило этого человека в своего рода охотника — хищника высшего порядка.

Переговорщик всегда следовал своему ритуалу. Это не зависело от того, насколько плоха погода или насколько велики риски в том или ином выбранном месте. Каждый год, словно по часам, три человека умирают ужасной смертью и выставляются напоказ, словно отвратительные подношения, в известных местах. И все это заканчивается до Рождества. Пока он не был в состоянии отслеживать наступление определенного дня, находясь в этом заключении, Энакин примерно сопоставил прошедшие недели и пришел к выводу, что праздник уже очень близко.

Имея за плечами только двух из трех жертв и истекающий через пару дней срок, Оби-Ван чувствует давление от незавершенного цикла. Он напряжен, отстранен и неразговорчив. Энакин обнаруживает, что болтает о пустяках, только чтобы избавиться от гнетущей тишины. Он достает Кеноби, пытаясь расшевелить и вытащить из глубин его разума. Иногда это срабатывает — обычно когда его попытки сопровождаются физическим контактом, — но в другое время Оби-Ван только огрызается, грубо посылая его, и скрывается в подвале на несколько часов. Энакин туда никогда не заходил, Кеноби ясно дал понять, что ему нельзя, когда он начал часто спускаться вниз, и у него не было никакого желания нарушать это конкретное правило. Чем бы Оби-Ван ни занимался, чтобы избавиться от своей фрустрации, Энакин определенно ничего не хочет об этом знать.

Но за свою жизнь ему не страшно. На самом деле мысль о том, что Кеноби может причинить вред ему, даже не возникает в его голове. При всей своей жестокости, при всей своей агрессивности, он вымещал злость на Энакине, только когда у него больше не оставалось выбора. Но все равно, когда Кеноби однажды утром громко поднимается по лестнице и входит в спальню, держа в руках несколько бутылок воды и батончиков мюсли, сердце Энакина пропускает удар. Он наблюдал за тем, как тает первый снег, с растущим пониманием, в глубине души зная, что Кеноби что-нибудь предпримет, как только сможет.

— Оби-Ван? — с подозрением спрашивает он, но тот проходит мимо него, оставляя все принесенное на полу в ванной. После он собирает постельные принадлежности, на которых Энакин спал до этого, с пола и уносит их на прежнее место — в ванну. Энакин выбирается из кровати, отходя к двери, когда Оби-Ван выходит из ванной. — Оби-Ван, что ты?..

Кеноби вытягивает руку, подзывая его.

— Иди сюда.

Энакин пятится с каждым шагом, что Оби-Ван делает навстречу.

— Я туда не пойду.

— Эни… — это предупреждение. — Это только на одну ночь. Я вернусь утром, и все будет нормально. Вот увидишь. Мне просто нужно, чтобы ты подошел сюда.

— Нет! Я офицер полиции, Кеноби! Черта с два я позволю тебе просто запереть меня, чтобы ты смог уйти и… и убить кого-нибудь!

Кеноби дотягивается до него, когда он пытается увернуться, ловя его уже за дверью и затаскивая обратно в спальню. Энакин дергается в его руках, стараясь изо всех сил усложнить Оби-Вану задачу и не позволить затащить туда, куда тот хочет. Несколько раз ему почти удается ускользнуть, но Энакин больше привык преследовать, нежели быть преследуемым. Никакие полицейские курсы самозащиты не смогут подготовить к тому, что командовать тобой будет твой серийный-убийца-бывший-сосед-нынешний-сожитель.