Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Эту дилемму решают за него, когда отстраняются вновь, хватая за бедра и ставя на колени. Мужчина склоняется над ним, удерживаясь на одной руке и другой скользя под резинку штанов Энакина. Загрубевшие пальцы касаются его члена, двигаясь почти раздражающе медленно одновременно с толчками. Опираясь на локти, он заглушает стоны, уткнувшись в сгиб руки. Он чувствует, как удовольствие растет даже от легких прикосновений, чувствует, что он уже очень-очень близко, когда…

— Ох, Энакин, — выдыхает Оби-Ван.

Ничто даже примерно не сравнится с тем неподдельным ужасом, который охватывает Энакина.

Он резко вскидывает голову, когда Оби-Ван толкается снова со странным звуком, и эффективно сталкивает его с себя, отправляя на пол в переплетении одеял. Упав на простыни, Энакин заправляет опадающий член в штаны и закрывает лицо руками, будто пытаясь подавить приступ рвоты от мысли, что он в полубессознательном состоянии, очевидно, решил не тянуть и лечь под Оби-Вана Кеноби. Чуть раздвинув пальцы и не отрывая рук от лица, он смотрит поверх края кровати, наблюдая, как Кеноби утирает кровоточащий нос краешком простыни. Кеноби выглядит недовольным таким поворотом событий.

— Какого черта с тобой не так? — кричит Энакин, чувствуя, как по коже ползет ощущение прикосновений Кеноби.

Оби-Ван поднимает взгляд на него, и выражение его лица меняется на явно самодовольное.

— Ты ни разу не сказал «нет», Эни, — мурлычет он.

Поскольку рядом больше ничего нет, Энакин кидает в него подушку. Никакого особенного эффекта это не производит, но тем не менее свои намерения он выразил.

***

Единственное, что ухудшает секс с Кеноби, это то, что он отказывается выпускать Энакина из постели в следующие несколько дней. Если верить его словам, то от обилия хождений раны на ногах, оставшиеся после его непродуманного побега, могут открыться заново, а он бы предпочел, чтобы на ковре не оставалось его кровавых следов — вот уж спасибо большое. Энакин хотел бы возразить, что от кровати до гостевой ванной идти дольше, чем до основной ванной, где он бы очень хотел сейчас быть, но время, проведенное в кровати с Кеноби, неожиданно приносит свою выгоду.

Первое — и самое главное — это то, что Кеноби не распускает рук. После их резко прервавшегося взаимодействия в вечер побега Энакина, он, кажется, с радостью считается с желаниями Энакина и касается его, только когда помогает ему дойти до туалета. Кроме того, он не спит с Энакином в одной постели, вместо этого соорудив себе рядом с кроватью гнездышко из вещей, прежде лежавших в ванне. Энакин подозревает, что все это для того, чтобы лишний раз не искушать самого себя, а не попытка прислушаться к желаниям Энакина, но он не собирается смотреть в зубы дареному коню. Если Оби-Ван не хочет снова получить в нос, то пусть будет добр держать дистанцию.

А еще Кеноби радостно оставляет его одного в течение большей части дня, приходя только когда Энакин зовет его или чтобы принести попить и перекусить. Энакину это кажется подозрительным, он-то ожидал более серьезных последствий своего храброго побега, но возможно, Оби-Ван считает, что то состояние, до которого он себя довел, вкупе с унизительной помощью в дрочке — само по себе достаточное наказание. Это не говоря уже о ярких засосах на шее, на которые ему приходится смотреть каждый раз в туалете — благодаря тому, что зеркало висит в стратегически важном месте.

Все меняется на четвертый день, когда Кеноби исчезает в гардеробной и появляется, держа в руках одежду — слишком приличную для ношения в доме.

— Куда-то собираешься? — спрашивает Энакин, кромсая в тарелке яичницу, которую ему принес Оби-Ван, пока тот, раздевшись до белья, надевает брюки.

— У Ардва запись на сегодня, будут снимать шину, — отвечает Оби-Ван, застегивая пуговицы на рубашке и заправляя ее в брюки. — И нам нужны еще продукты. Мы скоро вернемся. Надеюсь, ты не собираешься снова калечить себя, пока меня нет?

Энакин кривится от его тона.

— Ага, как-нибудь переживу.

Сейчас ему больно даже стоять. Он не собирается придумывать новый план побега: пока он не может даже по залу пройтись, не опираясь на Кеноби, как на трость.

— Хорошо. — Оби-Ван подходит к кровати, и Энакин вздрагивает, когда он наклоняется. Он запоздало понимает, что Оби-Ван тянется за Ардва, а не за ним, но уже слишком поздно, и он не может двинуться дальше, когда Кеноби чуть разгибается и легко целует его в макушку. Как будто они такая домашняя парочка, а не… ну, чем бы они там ни были. — Тогда увидимся вечером.

Он уходит, и Ардва радостно ворочается у него на руках.