Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Квин не отвечает на это, но смотрит на Энакина странным взглядом, который тот не может понять.

— Полагаю, это значит, что ты хочешь, чтобы она забрала собак?

— Это будет здорово, да, — бормочет Энакин и решает отбросить осторожность, спрашивая: — Можно ее увидеть?

— Не могу ничего обещать, но я спрошу у помощника Винду, если ты правда этого хочешь.

— Спасибо, Квин.

Оставшееся время они проводят в тишине. Энакин не сопротивляется, когда Квин снова надевает на него наручники и следует за Секурой к выходу. Но он не уходит, замирая в дверях, прежде чем повернуться к Энакину.

— Мне кажется, я задолжал тебе извинения, Скайуокер, — признается Квин.

— За что?

— За то… что подтолкнул тебя к Кеноби, наверное, — вздыхает Квин, смотря на свои ноги. — В день пресс-конференции я кое-что сказал, и, может, я слишком надавил на тебя и заставил делать что-то, чего ты не хотел. Я просто подумал, после всего, что случилось с Амидалой, может, это будет хорошо для тебя… А потом он оказался…

— Квинлан, — перебивается Энакин, и его грубый тон заставляет его бывшего напарника оторвать взгляд от пола. — Ты сделал все правильно, и ты ничего мне не должен. Мои решения, мои ошибки были моими собственными. Ты ничего не можешь с этим сделать. Не вини себя.

Квин улыбается с едва заметным облегчением:

— Спасибо, напарник.

— Всегда пожалуйста, Вос.

— Я узнаю, что мы можем сделать с Тано, — говорит Квин и выходит из камеры.

***

В следующий раз, когда дверь открывается, появляется взволнованное лицо Асоки. Винду стоит рядом, положив руку ей на плечо, но это ненадолго.

— Энакин, — выдыхает она, выпучив глаза, и Энакин чувствует, что задыхается, когда она вырывается из хватки Мейса и бежит к нему.

Если бы Энакин мог, он бы встал ей навстречу. Но вместо этого он нетерпеливо ждет ее. Когда она подходит ближе, она тут же прижимается к нему, обнимая его изо всех сил, несмотря на неловкую позу, в которой он сидит. Он утыкается лицом ей в шею и просто позволяет себе вдохнуть. Впервые с момента, как его заперли здесь, он почти может расслабиться. Он почти что чувствует себя в безопасности, в объятиях девочки, когда могла бы быть его дочкой.

Мейс неловко кашляет, привлекая их внимание. Он указывает на кресло перед Энакином, и Асока отпускает его, занимая положенное место. Энакин не тянется следом, когда она отходит, но он к этому очень близок.

— Я буду в коридоре. Постучи, когда захочешь выйти, — говорит Мейс и покидает комнату.

Между Энакином и Асокой повисает тишина, пока они просто смотрят друг на друга, пытаясь собрать мысли воедино. Так много всего случилось за такое короткое время, и они не уверены, что же происходит теперь. Энакин почти доволен, рассматривая ее. Темная кожа, длинные белые волос. И серо-голубое великоватое ей худи, которое, Энакин знает, она украла у Оби-Вана, скрывает ее в своих складках. Она всегда больше ценила функциональность, а не моду.

Энакин наконец нарушает тишину:

— Я рад видеть тебя.

— Я тоже рада тебя видеть, — говорит она, вытягиваясь через стол и беря руки Энакина в свои. — Я так рада, что ты в порядке!

— Все хорошо, Шпилька, — уверяет Энакин. — Не стоит волноваться обо мне. Ты сама-то как?

— Я увидела сюжет в новостях и не могла в это поверить. Я не была уверена, что Пло вообще разрешит мне приехать, а потом — что мне позволят увидеть тебя… Слишком много всего, понимаешь?

— Да.

Она кусает губу, глядя на их соединенные руки.

— Люди продолжают говорить мне обо всех тех ужасных вещах, которые сделал Оби-Ван, но, кажется, мне понадобится очень много времени, чтобы принять все это. Он был всегда таким теплым и добрым. Никогда не выглядел как человек, способный на то, о чем все говорят… — Ее взгляд возвращается к нему, пригвоздив к сиденью. — А еще похоже на то, что не только он меня обманывал.

— Шпилька…

— Нет, Энакин! Почему ты не сказал мне? Я думала, что ты типа нелюдимый парень Оби-Вана. Если тебя правда удерживали против воли, почему ты не сказал мне? Мы столько раз оставались наедине! Мы могли сбежать! Мы могли попросить о помощи!

— Он угрожал тебе, Шпилька! — перебивает Энакин, и Асока тут же замолкает. — Когда мы только приехали туда, он сказал, что убьет тебе, и Пло, и любого, кого я могу попросить о помощи. Я не могу рисковать вами, так что я решил выждать. А потом, когда я узнал тебя поближе, я со временем понял, что мне не нужна помощь. Я хотел остаться. Я был счастлив, Кеноби был счастлив, ты была счастлива. Как я мог все разрушить только потому, что все началось неправильно?

— Кеноби похитил тебя… — фыркает Асока. — Оби-Ван украл тебя и держал взаперти в той хижине, словно какую-то принцессу из сказки, только вот твой рыцарь в сияющих доспехах никогда бы за тобой не пришел, так что ты вместо этого влюбился в дракона.

Энакин ничего на это не отвечает, только, задумавшись, смотрит на стол.

— Ты винишь меня? — наконец спрашивает он.

Асока вздыхает, скрестив руки на груди, выпустив его ладони из своих и откидываясь на спинку кресла.

— Нет, — неохотно признает она. — Если бы была возможность, ты бы вернулся к нему?