Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Она трясет хвостом, будто соглашаясь, вывалив длинный язык изо рта. Выглядит в своем изумлении глуповато, и Энакин понимает, что чуть слышно хмыкает.

В этот момент к нему как раз подходит другой его спаситель. Теперь, когда он достаточно близок к Энакину, чтобы тот мог рассмотреть его, он понимает, что это Оби-Ван. Он сгибается перед Энакином, тяжело дыша от драки, держа в руке окровавленный нож и смотря взглядом, полным паники. Свободную руку он задерживает над раненой рукой Энакина, будто желая прикоснуться, оценить, насколько серьезны его раны. Вместо этого Кеноби касается своего лица.

— Энакин? — спрашивает он почти отчаянно. Его руки покрыты кровью нападавших. — Энакин, ты в порядке?

В прошлый раз, когда Оби-Ван прикасался к нему так, он поцеловал его. Энакин рассеянно думает, что не возражал бы, если бы Кеноби поцеловал его сейчас; это будет долгожданное отвлечение от боли, расползающейся по всему телу от раны в руке.

— Энакин? — снова спрашивает Кеноби, теперь уже более взволнованно. — Энакин, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты ответил.

— Больно… — выдыхает он, и Кеноби восхитительно улыбается ему.

— Да, — говорит тот, почти что задыхаясь от облегчения. — Могу себе представить. Но все-таки мы можем исправить положение.

— Да?

— Конечно, — Кеноби понимает, что держит Энакина, закрывает нож и убирает его обратно в карман, прежде чем схватить Энакина под мышки. Он ставит его на ноги и помогает идти по переулку.

— Подожди, — шумно выдыхает Энакин, — подожди. Мы не можем его оставить.

— Оставить кого, Энакин?

— Ардва. Мы не можем оставить Ардва. Он тоже ранен.

Кеноби переводит взгляд с Энакина на существо, сидящее у него между ног, и обратно.

— Это кличка собаки?

— Теперь да… Они очевидно его не хотели, а мне он нравится.

Оби-Ван кривится в раздражении, прежде чем вздохнуть, видимо, подписываясь на то, чтобы тащить с собой еще и собаку.

— Ты сможешь идти сам?

Энакин пару мгновений размышляет над вопросом, прежде чем кивнуть. Оби-Ван медленно ослабляет захват, выжидает, чтобы убедиться, что Энакин не собирается снова упасть, и берет собаку на руки.

— Тогда идем, у меня есть аптечка.

***

— Выпей это, — инструктирует Оби-Ван, откручивая крышку бутылки с водой и ставя ее на стол перед Энакином. Тот тянется к ней свободной рукой, пока Кеноби садится в кресло рядом с ним, двигая к себе ближе аптечку и раненую руку Энакина, прежде чем приняться за работу. Вода ощущается как благословение — от потери крови обычно хочется пить, — и Энакин выпивает почти всю бутылку залпом, прежде чем в легких кончается воздух, и ему приходится вздохнуть.

— Тебе повезло, что рана не такая глубокая, — ворчит Кеноби, антисептической салфеткой осторожно очищая порез по всей длине. — Не стоило связываться с теми людьми в одиночку.

— Мне повезло, что у меня были ты и Ардва, — отвечает Энакин.

Ардва сейчас заперт в ванной, где он не сможет заляпать все кровью, пока Оби-Ван помогает Энакину. Энакин уже оставил достаточно крови на всем подряд за них двоих. Это заметно действует на нервы Оби-Вану, но его руки действуют удивительно уверенно.

— Действительно повезло.

Оби-Ван бросает на Энакина нечитаемый взгляд, прежде чем вернуться к своему занятию. В воздухе пахнет дезинфектором, и Оби-Ван, сосредоточившись, хмурит брови. Они не были так близко друг к другу со дня конференции, Энакин пытался держать здоровую дистанцию между ними, пока он не поймет, чего от него хочет Оби-Ван. Кое-что из этого очевидно, поцелуй может многое значить, но до этого Оби-Ван не проявлял к нему никакого интереса. Он хочет Энакина в романтическом смысле? Или он просто хотел быстрого перепиха по пьяни?

— Я помню, как увидел тебя впервые, знаешь, — вздыхает Кеноби почти мечтательно. — Это была весна после второго цикла. Тот идиот Крелл как раз только отказался от дела, и проводили пресс-конференцию, чтобы объявить, кто будет следующим ведущим детективом. Мне было просто любопытно; почему бы и нет? Так что я решил посмотреть и… там был ты. Господи, ты был так красив — будто вышел прямо из моих фантазий. И потом ты начал говорить о деле, и ты понимал. Ты понимал больше, чем кто-либо из них.

Оби-Ван откладывает антисептик и берется за бинт, начиная обвязывать его вокруг раны. Усталость, поселившаяся в уме Энакина, замедляет его мысли, и зрение размывается. Это мог бы быть адреналин, наконец добравшийся до его нервов, но…

— Я решил разузнать про тебя. Я изучил… все, что я смог. Все, что есть в общем доступе. Я выяснил, что ты работал над этим делом, еще когда был простым офицером, и я не мог понять, как же я упустил тебя. Ты был прямо у меня перед носом, а я не заметил! И тогда, конечно, будто сама судьба решила нас свести, ты переехал в квартиру напротив. — Оби-Ван хмыкает, шурша в аптечке в поисках ленты, которой можно закрепить бинт.