Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Он не беспокоится за Оби-Вана. Даже со всеми поисковыми собаками и операциями по его поимке, они никогда его не найдут, раз уж он теперь оказался на природе. При всех своих манерах и чистоте, Оби-Ван — дикое создание. Энакин провел последний год, слушая бесконечные истории о детстве, проведенном среди деревьев. О том, как семья навещала его каждую весну, лето и осень. Кеноби водил его по оленьей тропе, они ставили лагерь под звездами. Никто в мире не знает эти места так, как Оби-Ван. Кеноби будет в порядке, и в конце концов он вернется за Энакином. Если тот не сможет сбежать к нему раньше, то ему нужно будет просто подождать.

За дверью раздается тихий стук, и Энакин отвлекается от воспоминаний, когда в комнату входит Квинлан Вос. Он выглядит кошмарно, хотя это и ожидаемо. Когда полиция обнаружила хижину, он настоял на том, чтобы пойти первым. Он, наверное, думал, что сможет справиться с Энакином, если тот увидит знакомое лицо. Это было ужасной ошибкой, и ему не повезло принять на себя всю тяжесть нападения Энакина. Теперь его кожа в видимых местах покрыта царапинами и повязками. У него в руке аптечка — наверное, чтобы сменить уже ставшую оранжевой за время разговора с Че повязку Энакина на запястье. Вос обеспокоенно смотрит на Энакина, садясь на место Че, но сам факт того, что Вос здесь, учитывая их горячее воссоединение, это уже больше, чем Энакин ожидал.

— Хей, напарник, — говорит Вос тем же тоном, каким после его восстановления с ним говорят все. Женщину, которая пришла с Восом, Энакин не узнает, и, заметив его сердитый взгляд, Квинлан представляет ее: — Энакин, это моя новая напарница, Эйла Секура. Ее перевели из Рилота через пару месяцев после твоего исчезновения.

Эйла — высокая, подтянутая девушка с красивыми чертами лица и темными, орехового цвета глазами. Ее волосы, выкрашенные в светло-голубой, аккуратно собраны сзади. Она стоит за плечом у Квина, смотря прямо на Энакина, и определенно не хочет разговаривать с ним в такой детской манере, которую выбрал ее напарник. Энакин уважает ее за это и за то, что ей удалось присмотреть за Квином, пока Энакина не было. Он не понаслышке знает, как это иногда тяжело, при тяге Квина вытворять всякие глупости, иногда даже затмевавшие поведение Энакина.

— Я надеялся сменить твою повязку и, может, перекинуться парой слов теперь, когда ты немного успокоился, — объясняет Квин, расстегивая наручники Энакина. — Брасс все же не хочет, чтобы с тобой, пока ты без наручников, кто-то находился наедине, после того, что случилось в хижине. Эйла вызвалась пойти со мной на случай, если… Ну…

— На случай, если я снова попытаюсь выцарапать тебе глаза? — предлагает Энакин со всей фальшивой смелостью, на которую сейчас способен.

Квинлан в ответ на это фыркает:

— Ага. Именно.

Он берет Энакина за запястье, медленно разворачивая грязную повязку. Это напоминает ему первую ночь, когда Оби-Ван обрабатывал его раны. Не то чтобы Энакин собирается рассказывать об этом Квину, конечно. То, что случилось между ним и Кеноби, это их личное дело.

— Я правда сожалею о том, что я тебя ранил, — вздыхает Энакин. — Я не…

— Уже неважно, — уверяет Квинлан. — Я уже тебя простил. Я понимаю, почему ты подумал, что тебе нужно сделать именно так.

Если бы Энакин не сидел сейчас, его колени подвели бы его, поддавшись облегчению, разлившемуся внутри после этих слов. До сих пор Квин был единственным, кто хоть как-то пытался понять его ситуацию. Даже у доктора Че терпения хватило только до момента, как он выразил свое нежелание говорить. Он знает, что они все думают, что ему стоило быть сильнее — что он должен был стараться лучше, чтобы сбежать. Что он не должен был сдаваться манипуляциям Кеноби с самого начала и что ему стоило понять, что этот мужчина из себя представляет, до того, как ситуация достигла такого размаха. Они винят его, и часть его хочет кричать о том, что это не его вина.

— Спасибо, Квин, — хрипло выдыхает Энакин. — Как мои собаки?

— Они в порядке, — отвечает Квин, протирая открытую рану на запястье Энакина антисептической салфеткой. — Сейчас они заперты в моем кабинете. Трипио держится, а вот другой… как его зовут?

— Ардва. Оби-Ван и я спасли его…

— Ардва все еще пытается сбежать. Полагаю, он хочет посмотреть на тебя. Он чуть не откусил мне руку, когда я нес его обратно в кабинет.

Энакин кривится:

— Извини. Он немножко слишком заботливый.

Квин фыркает:

— Я заметил. Я планировал присмотреть за ними, пока ты не встанешь на ноги, но тут приходила девочка с отцом, спрашивала, можно ли ей забрать их. Я сказал, что узнаю, но так как это твои собаки, то тебе и решать.

— Асока Тано? — Энакин обнаруживает, что интересуется с, наверное, жалкой надеждой в голосе. Лететь из Набу в Корусант довольно долго, и он не был уверен, что увидит девочку еще когда-нибудь, раз уж теперь он под охраной полиции.

— Так ты знаешь ее.

— Да. Она была нашей соседкой. Приходила, когда Пло был на работе. Она… наверное, ближе всего к понятию дочери, о которой я всегда думал.