Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Окна затемнены, и Энакин не видит за ними ничего, кроме редких проблесков растительности, которая, как он думает, похожа на лес. На дороге слишком мало машин, чтобы достаточно освещать ее. Ему кажется это странным местом для Кеноби. Он всегда чем-то напоминал шоумена; Энакин не может представить его живущим в лесу, в глуши. Где бы он гладил свои рубашки?

В конце концов, он больше не может мириться с неизвестностью:

— Ну и куда мы едем?

— Неподалеку от Набу есть хижина, в которой я иногда отдыхаю во время каникул. Мы будем оставаться там в обозримом будущем.

— Они отследят тебя, — рычит Энакин. — Они найдут арендные соглашения, банковские записи. Квинлан меня найдет.

Оби-Ван громко фыркает:

— Ох, дорогуша, жаль тебя расстраивать, но они не найдут. Нет никакого бумажного следа, который они могли бы найти; я вряд ли настолько глуп, чтобы допустить такую ошибку. Домик принадлежит одному из моих старших братьев, Ксанатосу. Наш отец завещал землю ему, но Ксанатос перестал появляться там еще задолго до смерти отца. Подозреваю, что он даже не помнит, что она у него есть. Ксанатос скорее умрет, чем окажется в месте, в нескольких минутах ходьбы от которого нет клуба, — хмыкает Кеноби. — Не то чтобы он когда-нибудь вообще ходил в ночной клуб, как какой-то простолюдин.

— А когда полиция заметит и твое исчезновение тоже? Думаешь, они не найдут никакой связи? Они не поговорят с твоими братьями?

— С братьями я не общаюсь уже несколько лет — перестал еще задолго до смерти Квай-Гона. Фимор даже не присутствовал на похоронах — так был занят на миссиях за границей. Даже если полиция решит задать им вопросы, они не смогут ничего им сообщить, особенно про мое последнее местонахождение.

Энакин чувствует, как от каждого ответа Кеноби кровь закипает в нем все сильнее; он и правда не видит ни единого шанса, что его напарник найдет его. В желудке поднимается тошнота. Он не хочет больше думать об этом.

— У нас есть еще несколько часов до того, как мы приедем, — Оби-Ван словно читает его мысли. — Я бы порекомендовал тебе еще поспать. — Пауза. — Я могу дотянуться и вырубить тебя снова, если тебе кажется, что ты не сможешь уснуть сам.

Очевидно, что Кеноби не хочет этого. Тон его голоса так сильно его выдает. Видимо, невосприимчивость Энакина его раздражает, заставляя сомневаться в себе и в том, что он оставит его в живых. Энакин действительно не хочет быть вырубленным снова; он не желает оказаться совершенно беспомощным.

— Я в порядке, — вздыхает Энакин. — Как Ардва?

— С ним все хорошо, — отвечает Оби-Ван, одной рукой дотягиваясь до пассажирского сиденья, видимо, чтобы погладить собаку. — Я перевязал его раны, когда ты был без сознания, и наложил шину ему на лапу наилучшим образом, как только смог. Рядом с хижиной есть ветеринарный кабинет, я думаю сводить его на осмотр, когда устрою тебя там. Ты был прав, знаешь ли. Он правда довольно милый, если не приглядываться к его свирепой внешности.

Энакин беззвучно рычит. Он хочет ударить Оби-Вана, чтобы тот не трогал его чертову собаку, но вообще-то Ардва не его пес. Они буквально украли его у тех придурков несколько часов назад, и Энакин провел большую часть этого времени, находясь без сознания из-за наркотиков. Кроме того, именно Кеноби вымыл Ардва; так что у него было ровно столько же прав на него, сколько и у Энакина.

Оби-Ван убирает руку от Ардва и тянется к приборной панели за стаканом навынос с нарисованной на нем эмблемой популярной сети фастфуда. Легкий запах кофе чувствуется в воздухе. Энакин готов поспорить, что этого не было в машине до того, как они уехали, и что кофе все еще теплый, если Оби-Ван решил его пить.

— Ты заехал в автокафе со связанным человеком на заднем сиденье? — спрашивает он ошарашенно.

— Окна затонированы, — отвечает Оби-Ван так, будто это очевидно. — И ты был без сознания. Мне нужен был кофе. К тому же это не впервые.

Зарываясь поглубже в одеяла, которыми Кеноби укрыл его, Энакин ворчит:

— Ненавижу тебя.

— Это только пока, — угрожающе отвечает Кеноби. — Только пока.

***

Над деревьями едва занимается рассвет, когда машина по гравийной дорожке подъезжает к домику, видимо, принадлежащему Кеноби. Он низко, гулко выдыхает от облегчения, явно держась на последней энергии, оставшейся после целой ночи за рулем и в непосредственной близости к стрессовым факторам, вызвавшим все это мероприятие. Энакин чувствует усталость, потому что он отказался снова поспать после разговора с Оби-Ваном. Они снова останавливались, чтобы заправиться и купить еще кофе, в деревушке, о которой, как Энакин предполагает, Оби-Ван и говорил. Он не суетился, когда Кеноби припарковался и вышел из машины, пообещав наказать его, если он попытается привлечь — или привлечет — чье-либо внимание. Не то чтобы это вообще было возможно в такой ранний час.

Собака, готовая размять лапы, скулит от радости, когда Оби-Ван останавливает машину.

— Мы на месте, — без особой надобности объявляет он.

— Да что ты, — отвечает Энакин.