Горечь кокаина поднимается к моему горлу. В темноте комнаты я сплевываю на пол лужу желчи. Сука! Из-за жары в «Пропасти», удушающей и влажной, атмосфера становится все более давящей. Я даю сам себе несколько пощечин, чтобы собраться, и продолжаю свой путь по туннелю, конца которому не видно. В комнатах с дверьми нараспашку слитые воедино силуэты предаются тяжелым и грязным практикам. В одной – тип на корточках натирает три члена. Дальше набивают морду какому-то мужику, привязанному к Андреевскому кресту. Трансвестит вставляет парню, устроившемуся на чем-то вроде качели. Мужик в воровской маске пихает кулак в зад другому. Подчиняющийся, наклонившись над миской, жрет что-то непонятное, и мне вовсе неохота знать, что именно. Со всех сторон доносятся грязные разговоры и оскорбления.

Я использую мобильник, чтобы осветить этот притон, и замечаю, что связь здесь не ловит. Осматриваю зал, оснащенный «славной дыркой», через которую мужчины пускают языки друг другу в рот, отсасывают друг другу и вставляют тем и другим. А после мой взгляд останавливается на худеньком силуэте с патлами длиной до плеч. Приближаюсь к этому типу… Да, это он! Патрик.

Действую я незамедлительно – пинаю его по голени. Кретин падает на цемент.

– Ты, сукин сын! Нам с тобой нужно поговорить!

Патрик кажется вконец обдолбанным. На лице его застыла улыбка извращенца.

– Писатель! Что ты здесь делаешь, мой козленочек?

С десяток мужчин только что прервали свою оргию и стали собираться вокруг меня. Злость сидит у меня в кишках – я не даю этим шакалам произвести на меня впечатление и сосредоточиваюсь на уебке.

– Значит, так, ты знаешь Каиса?

Патрик лопается от смеха, и в тот же самый момент чья-то рука хватает меня за голову и разъяренно бьет об стену. Шок эхом отдается у меня в ушах. Я валюсь на пол бэкрума. Черт! Сука, ну и говно! Я не предвидел такого поворота событий. Надо мной склонились головы озабоченных садистов: они разглядывают меня так, словно я добыча, которой они собираются всадить. Проклятье…

Патрик поднимается, осматривает меня чуток и трогает свой член:

– Ну и что же это, писатель, что на тебя такое нашло, что ты пришел сюда? Это по-настоящему дерьмовая идея для такого привлекательного молодого человека, как ты, – подать нам свою задницу на серебряном блюдечке! Никто не будет искать тебя в «Пропасти», ты наш…

Моя голова в космосе – я изо всех сил пытаюсь вернуться на землю.

– …Нам-то нравятся такие парни, как ты, воинственные, мужественные! Мы обожаем такое, мы-то…

Они смеются.

– …Ты знаешь, писатель, ты должен понять одну вещь: мы все оттрахаем тебя, один за другим, будем трахать тебя еще и еще. Ты сдохнешь здесь, писатель! Слышишь? Твоя задница будет кровоточить. Писатель! Добро пожаловать в Андеграунд…

Дина…

– Па… Патрик! – перебиваю я его. – Ты знал Дину?

Эта мразь стреляет попперс у одного темнокожего со шрамом на роже, открывает флакон и вдыхает токсичные пары:

– Дину, ту шлюху, с которой ты приходил в Love Hotel? Да, я ее знал, мы не были знакомы лично, но я хорошо представлял себе, кто эта девушка, я близко знаком с ее хахалем. Знаешь ли, Париж – это большая деревня, большая семья… И, отвечая на вопрос, который ты собираешься мне задать, подтверждаю тебе, что ее любовнику не было приятно узнать, что ты с ней спал. Да, писатель, я рассказал Каису, он мой друг, а ты – дрянь. А теперь, отвечая на вопрос, который ты не собираешься мне задавать, – да, мы выбьем тебе зубы, чтобы ты не покусал нам то, что мы сунем тебе в рот…

Ебаная хуйня!

Я достаю пистолет и пускаю одному из мужиков пулю в яйца. Вторая пуля летит в чью-то ногу, а третья – в чью-то голову. Настоящий погром, крики сотрясают бэкрум, мужики толкаются, чтобы сбежать из зала. С тяжелой головой я встаю на ноги. С лица Патрика стирается улыбка.

– Патусик… Я могу называть тебя Патусик? Ты нассышь в штаны, Патусик?

Я двигаюсь вперед, приближаясь к мудаку, и направляю дуло своей пушки ему промеж глаз.

– Пожалуйста, писатель… Умоляю тебя…

На полу распластались три идиота. Один из них орет благим матом, держась за бедро, другой уже сидит в застекленном боксе в зале страшного суда.

– Это Каис порешил Дину?

– Слушай, писатель… Не знаю я! – трясясь, пищит доносчик. – Я… Я не в курсе всего, что произошло! Но… Но. Но я могу легко разузнать…

– Спасибо, но, отвечая тебе на вопрос, который ты не собирался мне задавать, я разузнаю все самостоятельно.

И свинец летит ему в мозг.

Глава 23. Гетто Менил

Мы со Слимом появляемся в XX округе рано утром. По словам приятеля, уже жалеющего, что когда-то предупредил меня, мелюзга из Рампоно продолжает тусить на улице Миндального дерева вместе с дружбанами из Банана[57].

– Брат, не глупи! – пытается отговорить меня Слим. – Они не станут жалеть тебя и побьют, и я ничем не смогу тебе помочь. Сегодня малышня больше не уважает старших, не то что раньше. На мое мнение им будет насрать.

– У тебя осталось немного кокса? – спрашиваю я у друга.

– Ты что, серьезно? Я только недавно дал тебе целый грамм.

– Я знаю, но я его уже прикончил.