Читаем Панама Андерграунд полностью

Внезапно фары машины с надписью «Национальная полиция» освещают улицу. Черт, вот дерьмо! Я один в этой дыре, и меня за версту можно спалить по капюшону, надвинутому на голову, и бороде, небритой уже несколько недель. Не нужно обладать шестым чувством, чтобы навесить на меня ярлык «подозрительный парень». И в этот момент я осознаю, что я по уши в дерьме, так как на дне моих карманов кокаин и гашиш и, самое главное, за поясом спрятан пистолет.

По мере приближения машина снижает скорость. Я отвожу взгляд и принимаюсь шевелить мозгами со скоростью 200 км/час. Я подумываю дать деру и даже, если что, выудить свой пистолет, чтобы пристрелить этих ебучих полицейских. И речи не может быть о том, чтобы приостановить мою миссию. То ли мне везет, то ли это чудо какое, но легавые продолжают ехать своей дорогой, поворачивают в конце улицы и исчезают из моего поля зрения. Черт, твою мать! Если бы я верил в бога, то пошел бы поставить свечку или зажег бы палочку фимиама, надел бы шапочку на голову, помолился бы в сторону Мекки или Стены плача и пожертвовал бы пятьсот евро Раэлю[56].

– Эй ты! – чей-то андрогинный голос позади застает меня врасплох.

Я подпрыгиваю и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказываюсь лицом к лицу с каким-то убогим типом с потрепанным лицом. Его обувь и одежда в дырках, длинные грязные волосы взлохмачены. У парня жирная кожа, впавшие щеки и взгляд как у сумасшедшего. Этот пропащий улыбается мне своим беззубым ртом. Жуть какая!

От неожиданности я сжимаю кулаки, готовый поколотить его:

– Что тебе надо?

Мужик, не двигаясь, продолжает улыбаться. Черт возьми, вот уж рожа, как у ненормального!

– Что тебе надо? – повторяю я. – Почему ты так на меня смотришь?

– Пойдем?

– Что?

– В «Пропасть»… Пошли?

Этот тип точно на голову отмороженный! Если в этом траходроме только такие же психи, как он, то внутри будет очень весело. Твою мать!

– Ты знаешь, где вход? – расспрашиваю я его, несмотря на свое недоверие.

На его лице вновь появляется беззубая улыбка:

– Я тебе классно отсосу, если хочешь! Блин!

– Окей, сначала скажи мне, с какой стороны вход!

Зомби наклоняется, подхватывает изгородь и поднимает ее правой рукой. Гордый своим подвигом, он запускает руку себе в волосы и явно подмигивает мне. Никчемное существо.

– После тебя!

Я проползаю под оградой, и нарик за мной тоже проскальзывает в это дрянное место. Я, не теряя времени, пересекаю пустырь и подхожу к строящемуся зданию, при этом одним глазом не выпуская из виду чокнутого, прилипшего ко мне, как кобель в брачный период.

Как же мерзко здесь пахнет.

– Какое у тебя имя? – спрашивает у меня полоумный. – Эй, как тебя зовут?

Я не обращаю на него внимания и иду своей дорогой.

– Раз ты не хочешь мне отвечать, тогда я буду называть тебя Эдуардом!

Я причаливаю к входу в «Пропасть»: побитая черная дверь покрыта ржавчиной и пятнами краски, тегами и огромной нацистской свастикой. Сверху на двери кто-то нацарапал ножом или ключом: «ни нада сюда захадить».

Сука!

– Эдуард! Эдуард! Я тебе вставлю в зад, Эдуард! Я оттрахаю тебя как свинья и…

Я без раздумий даю чокнутому по зубам. Сукин сын падает на песок. Без тени жалости я бросаюсь наземь, чтобы добить лежачего. Даю ему кулаком по харе, второй раз, потом третий и еще четвертый… Десятый, одиннадцатый, двенадцатый… Я луплю его: три раза бью его локтем и два раза – головой.

– Ты мертвец, подонок!

Я продолжаю наносить ему удары, снова и снова, не переставая вымещать злость на этой похотливой развалюхе. Он теряет сознание. Со сжатым донельзя телом и разодранным правым кулаком я поднимаюсь на ноги и забиваю пенальти в череп этой суке. Я думаю о Дине, достаю пакетик кокса и вываливаю содержимое себе в рот.

Андеграунд – это я.

Я открываю входную дверь «Пропасти».

В тот момент, когда я переступаю порог этого подпольного заведения, в ноздри бьет какой-то омерзительный запах: смесь дерьма, спермы и пота. Блин, ужасно смердит! Мой желудок, чувствительный к вони, скручивается, и я чуть не блюю на цемент.

Бля, жесть!

Я оставляю за собой открытую дверь, чтобы проветрить этот свинарник. Звуки тяжелой электронной музыки эхом отдаются чуть поодаль вперемешку со странными звуками, воем, смехом и стонами.

Мне нельзя здесь прохлаждаться.

Надо найти этого подонка, и по-быстрому.

И еще перестать сжимать челюсть, как безумец, черт возьми!

Капли воды – надеюсь, что это вода – падают мне на макушку. Я вытираю голову и продолжаю идти вглубь «Пропасти». На потрескавшихся стенах заметны то трубы, то электрические кабели, а на потолке дребезжит одинокая лампочка. Я не сразу замечаю какого-то типа в трусах, сидящего на полу в начале коридора, из которого доносятся крики и музыка. Мужик держит в руке шприц и колет себе внутривенно какую-то дрянь, прямо вот так – мол, срать он на всех хотел. Я спешу дальше по коридору.