– Уже? Побереги себя, брат, твое сердце не выдержит, сам ты даже понять ничего не успеешь.

Засунув руку к себе в трусы, Слим выуживает оттуда пакетик, который тотчас же передает мне. Натянутый, словно струна, я закуриваю сигарету. Менил очень медленно выходит из ночного оцепенения, разбуженный встающими спозаранку рабочими и первыми открывающимися бистро. Мы проходим мимо «Святого спасителя», бара, выполняющего роль штаб-квартиры панамских антифашистов. Когда мы поворачиваем на улицу Пануайо, Слим снова начинает грузить меня:

– Брат, клянусь тебе, это плохая идея. Послушай меня, они тебя порвут!

– Я не хрупкий мальчик, Слим!

– Это тупая затея, черт подери! К тому же в такой час они как пить дать будут в стельку! Давай я отвезу тебя домой к твоему приятелю!

– Нет, ничего не поделаешь! Если ты не хочешь идти со мной, высади меня здесь – остаток пути я пройду пешком.

Я перестал ощущать то куриное яйцо, что выросло у меня на лбу после того, как меня стукнули лицом о стену бэкрума. Банда гадких гомиков! Я клыками разрываю пакетик кокса, высыпаю порошок на левое запястье и отправляю эту субстанцию прямиком в нос. Мы подкатываем к воротам жилого комплекса, и брат паркует свою тачку.

Сегодня мои руки в крови. Я официально стал убийцей, палачом. Час назад я прикончил каких-то типов в самом грязном траходроме во всей столице. Теперь, когда я открыл ящик Пандоры, больше уже ничто и никто меня не остановит. Я пойду до конца, пусть даже это будет стоить мне жизни.

– Ты уверен в том, что делаешь? – в последний раз проверяет братишка.

Я выползаю из машины:

– Подожди меня здесь!

– Брат…

Хлопнув дверцей «мерседеса», я направляюсь в гетто. С десяток подростков толпятся у подножия какой-то башни и действительно напиваются на утреннем холоде, обкуриваются и орут как ненормальные. Вид у них реально горячий! Когда я приближаюсь к ним, пацаны прекращают лаять и некоторое время смотрят на меня.

– Эй, это то шлюхино отродье из метро! – вскидывается пацаненок с усами, с которым я поцапался во время путешествия на второй линии. – Это тот козел, смотри!

– А, да, сукин сын из XVIII! – кипятится высокий и сухой темнокожий парень едва ли пятнадцати лет.

– Мы убьем тебя! – предупреждает другой ребенок, огромный курносый араб.

Тяжелое начало.

– Парни! – пытаюсь я успокоить их. – Послушайте меня две секунды!

Я получаю жестянкой по плечу, а малыши наступают на меня.

– Парни, блин, вашу мать! Серьезно, выслушайте меня!

– Да, спокойно! – У меня за спиной вырастает Слим. – Послушайте Зарку, он хороший парень!

– Ну давай тоже! – усач затыкает моего друга. – Почему ты вечно лижешь ему зад?

– Ничего я ему не лижу, он мой друг, я знаю его более двадцати лет!

– И что? Мне плевать на то, что ты его знаешь! Этот твой сученыш, он якшается с мразями с XVIII.

Бутылка виски вдребезги разбивается у моих ног. Я решаю, что нужно быстро выкладывать суть дела, пока перебранка не превратилась в линчевание:

– На этих мразей с XVIII, как ты сказал, мне насрать. И Уалис, та шваль, которую вы ищете… я вас прямо сейчас приведу к нему. Если вы хотите раз и навсегда решить ваши разногласия…

– Тогда давай, выкладывай! Говори, где живет эта сволочь! Мы пойдем туда прямо сейчас!

Глава 24. Сквот Сталинкрэка

Я выхожу из комы в начале двенадцатого. В комнатушке Комара, кроме меня, никого. Первое, о чем я думаю, это как бы нюхнуть две внушительные дорожки кикера, чтобы прибавилось сил. Я разбит, и у меня сводит все тело после тридцати часов спячки. Я немедля приступаю к делу: беру пакет из кармана джинсов и вывожу на комоде, стоящем в комнате, две огромные порошковые линии. Сворачиваю купюру, вдыхаю кокс… Твою мать! Я бегу к умывальнику, чтобы выпить немного воды и умыть лицо.

Динино лицо вырисовывается в моей башке. Мешки под глазами, бледный цвет лица и обросшие волосы, она сильно простыла, подхватила что-то вроде гриппа, и поэтому лежит в постели. Даже не при параде Дина остается красоткой.

Блин, у меня окончательно крыша поехала!

Я хватаю мобильник с прикроватного столика и звоню Комару. Друг сразу же отвечает:

– Да, Зарка? Ну что, проснулся?

– Комар… Где ты?

– Я тут с Азадом, мы поедим и вернемся.

– Окей!

– До скорого!

Я подбираю свои вещи, комом валяющиеся на полу, натягиваю штаны, футболку и толстовку. Закуриваю сигарету и опускаю задницу на кровать. Этим вечером я планирую вломиться к Каису и очень долго пытать его, прежде чем прикончить. Я уверен в том, что именно этот предатель убил Дину, и он очень дорого заплатит за это. Эта сука умрет в криках, не закрывая рта.

Я ищу в комнате пепельницу, но не нахожу, поэтому сбрасываю пепел в чашку для кофе. Запах пота поднимается к моему носу. От меня воняет. Я не могу сопротивляться желанию двигаться, это наверняка из-за кокаина. Поднявшись, я достаю пистолет из-под кровати и вкладываю три патрона в магазин. Кто-то звонит, но номер, высвечивающийся на экране, ни о чем мне не говорит. Я отвечаю:

– Алло?

– Зарка?

– Кто это?

– Это Бамбу… то есть Усман!

Это брат Баккари, сидящий на крэке наркоман из Северного Парижа.