Читаем Облака из кетчупа полностью

– Не настанет подходящего момента, – прошептала я. – Когда бы мы ни завели этот разговор, ужас что будет. Кошмар, – я заплакала. Арон гладил меня по плечу, а я ненавидела себя за слабость, но не могла остановить слез. – Давай хотя бы подождем, пока они поженятся. Как ты сказал вчера по телефону: ты ему нужен. И я. Мы не можем…

– Но до этого еще целая вечность, Зо.

Мы беспомощно уставились друг на друга. Я шмыгнула носом, стараясь взять себя в руки.

– Всего несколько недель. Несколько недель, и конец. – Я сжала в ладонях его руки, утерлась локтем. – И мы назначим дату, когда скажем ему. Не знаю, 1 мая, что ли.

Арон поцеловал меня в лоб:

– Ладно. Пусть будет 1 мая.

На том и порешили, Стью. Выбрали дату наугад. А о том, что было в тот вечер, я говорить не хочу. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Не хочу вспоминать дождь, деревья, скрывающуюся из виду руку. Не хочу думать о синих мигалках и сиренах, о рыданиях и о вранье. Не хочу говорить о гробе и чувстве вины, вины, вины, которое изводит меня каждый божий день, каждую минуту. А если придется написать все это, то только карандашом, чтобы сразу стереть все написанное, удалить эту часть моей жизни, размазать в ничто и начать сначала, нарисовать себя такой, какой я хочу быть – с широкой улыбкой, с чистым сердцем и именем, которое я могу написать огромными печатными буквами, потому что мне не страшно открыть его в письме, написанном в садовом сарае.

С любовью, крепко целую,

Зои

Сказочная ул., 1

Бат

12 апреля

Дорогой Стью,

К тому времени, как ты получишь это письмо, ты подойдешь почти к самому концу. Мне так жаль, что я не смогла тебя спасти. Единственная надежда, что солнышко озаряет твои последние дни, посылая лучи в твое окошко, за которым парит в небе красный коршун. Надеюсь, он выглядит иначе, чем те, что тебе доводилось видеть прежде – желтый цвет перьев ярче, синий – глубже, а красные перья – живые и трепещущие как никогда. Я все думаю, спокоен ли ты или твое сердце готово слететь с катушек? Будь у тебя там такой больничный монитор, интересно, как бы он себя вел: бумкал – БУМ-БУМ-БУМ, словно внутри заперт великан, или так: бумбумбумбумбумбумбум, точно мышка бежит по проводам.

Что бы ни происходило с твоим сердцем, надеюсь, ему легко и свободно, будто оно готово вылететь из груди прямо к солнцу и уплыть в космос, когда перестанет биться. Ты теперь заслуживаешь немного счастья, Стью. Да, ты совершал ошибки, но ты признал свою вину и принял свою судьбу, а потому у твоей истории мужественный конец. Честный. И этим можно гордиться.

Часть четырнадцатая

У моей истории, как ты увидишь, иной конец. Но 1 мая я об этом даже не догадывалась. Утро выдалось дивное, словно Господь разутюжил бирюзовое полотно от края до края неба, а в самой середке приметал желтый круг. Сердце щемит, стоит лишь вспомнить, как я зажмурилась, вдыхая восхитительный утренний воздух, как здорово было завтракать в патио: мама и папа читали газету, неторопливо потягивая настоящий кофе, почти не разговаривали, но и не спорили – кому первому достанутся страницы с деловыми новостями. Соф скакала по лужайке, изображая пони, а Дот, глядя на нее, помирала со смеху. Потом они, взявшись за руки, пустились галопом по саду и носились, пока Дот не споткнулась. Само собой, она свалила все на Соф, но мама не кинулась к Дот сломя голову, с пластырем в руках. Просто велела ей быть осторожнее и вернулась к своей газете, а папа, продолжая читать, чему-то улыбнулся.

В тот вечер я собиралась в парк на весеннюю ярмарку и костер. Не могла усидеть на месте ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином – минуты считала до того момента, как увижу Арона. Мы сдержали слово и не встречались, но, если честно, практически каждую ночь болтали по телефону – перекидывались парой слов или отчитывались о том, как прошел день. Такое положение и бесило, и доставляло огромное наслаждение. Причем одновременно. Если такое возможно. Свадьба состоялась в последнюю неделю апреля, пора было признаваться, и мы решили сделать это вместе в тот вечер. Надевая новое синее платье, я перебрала в уме миллион возможных вариантов нашего разговора и остановилась на том, что Макс улыбнется и скажет: «Не переживай!» И пойдет кататься на «чертовом колесе».