Читаем Нун (СИ) полностью

Вокруг свистел ветер, но не это было странно – а то, что сам воздух будто бы стал вибрировать, колебаться, контуры холмов и деревьев расплылись. Том зажмурился и снова широко открыл глаза, но не помогло. Друид тем временем откинул капюшон и воздел вверх худые жилистые руки, от запястья до локтя сплошь покрытые вязью темных рун. Том с острым интересом засмотрелся на эти знаки, попытался разглядеть знакомые…

И проснулся.

***

Головой он опирался о стекло автобусного окна, руки машинально засунул в рукава, как в муфту, – во сне озяб, хотя продуманно облачился в теплый дафлкот, способный не пускать к телу даже резкий морской ветер. Да и погода стояла не очень холодная, только, опять же, ветреная, а ехали все время вблизи моря.

Пока все шло относительно гладко – в Дублине к ним присоединились ирландские участники экспедиции. Как же ирландцы могли пустить на свою территорию англичан одних! Поэтому экспедиция была совместной, по договоренности правительств и некоторых высоких контор, хотя не все в результате остались довольны. Никто бы не сказал, что лица ирландцев излучали нежность, однако и эксцессов не наблюдалось. Экспедиторы быстро перезнакомились, руководители групп обменялись информацией, и тут же все немедля загрузились в новенький автобус, быстро покативший к месту раскопок.

От Дублина до рыбацкого городка на полуострове ехать было всего-то тринадцать миль, сам полуостров Хоут уже давно считался одним из районов столицы, причем престижным – кажется, на полуострове проживали даже какие-то мировые знаменитости. Коллинз когда-то ездил сюда брать интервью у владельца знаменитого замка Лоуренсов – правда, показали ему только три зала и библиотеку, зато он всласть нагулялся по саду, заросшему рододендровыми джунглями. Ну и конечно, сыграл с новым аристократом в гольф – поля примыкали прямо к замку.

И да – хоутские рыбные рестораны были чудо как хороши.

Сейчас из окна Том видел скалистую желто-серую череду маленьких заливов, гротов и пляжей, затем – гавань с причалом для яхт и пристанью для маленьких рыболовецких судов. Коллинз вспомнил, что где-то на Западном пирсе, возле хранилищ с рыбой, находится место, куда часто приплывают морские тюлени, и туристы всегда там толпятся, чтобы покормить их.

Территория раскопок лежала неподалеку от старого разрушенного аббатства с прилегающим к нему еще действующим кладбищем. Жить участники экспедиции должны были в маленькой гостинице (слава богам, никаких палаточных лагерей!), которая тоже находилась недалеко от аббатства.

Том порадовался наличию отеля, пусть даже дешевого: солнечное утро осталось позади, сгустились облака, начался мелкий противный дождь.

Число участников экспедиции, по мнению Коллинза, было слишком велико, чтобы не привлечь внимания жителей городка, да и всего полуострова без исключения. Почти тридцать человек – незаметной эта группа по определению быть не могла. Несколько ученых-археологов, пара историков, художник, архитектор, антрополог, несколько профессиональных землекопов, несколько давно прикормленных Британским музеем волонтеров, два фотографа – от ирландской и британской стороны, геодезист и, наконец, журналисты. Да, Тому не пришлось страдать в одиночестве, его коллегой оказался рыжеватый бывший военный лет сорока, коротко стриженый, со светлыми голубыми глазами и повадками бойца спецслужб. Такие обычно нравятся женщинам и вызывают доверие у мужчин.

С начальником экспедиции все сложилось непросто: обе стороны предоставили своих руководителей, и Коллинз уже предвкушал постоянную грызню, учитывая снобизм хорошо знакомого ему Форестера, направленного от Британского музея, и жаркий нрав ирландцев, известный любому на этой планете. Однако реальность ожиданий не оправдала – ирландский археолог оказался флегматичным, как старый тюлень, огромным бородатым дядькой в бесформенной одежде, к тому же изумительно молчаливым. Звали его Боб О Грейди. Форестер сходу воткнул в него две словесные шпильки, но не увидел ни малейшего эффекта. А разве интересно подначивать дерево или камень? Так все и разрешилось.

Рыжеватого журналиста звали очень традиционно – Патрик О Доннелл. И штормовка на нем была зеленая, все по книжной традиции: рыжее и зеленое. C Коллинзом они быстро сошлись еще в автобусе, за ужином сели за один стол, с живостью обсуждая загадку трансваальских шаров, вмурованных в пирофиллит. Патрик утверждал, что это просто загадочные формы металлических вкраплений в породу, но Тому больше импонировала теория циклического развития цивилизаций. Ему нравилось думать, что за тысячи лет до каменного века десятки рас уже расцвели, достигли пика развития и пропали в дыму времени. И только изредка кто-то находил следы их существования, противоречившие всем линейным теориям, – такие, как эти шары: металлические, явно рукотворные, застывшие в осадочной породе возраста примерно двух с половиной миллиардов лет. При этом шары были такими твердыми, что даже сталь не оставляла на них царапин.