Читаем Нун (СИ) полностью

– Что это? Это… это собака? – очумев от ужаса, прохрипел он.

– Тебе придать ускорения? – рявкнул Хилл, но Том точно прилип к стене.

Ветер теперь доносил пока тихий, но очень быстро приближавшийся вой, заставлявший кровь превращаться в лед. Коллинзу внезапно показалось, что он где-то в абсолютной тьме на болотах, он даже почувствовал характерный запах и увидел болотные огоньки и услышал еще какие-то звуки – шорохи, плески, шелесты… Однако ему не было больше дела до галлюцинаций: он всем своим существом ловил самый жуткий звук, который слышал в своей жизни, – вой теперь сопровождало рычание, по сравнению с которым рык Тайлера казался жалкими щенячьими попытками испугать взрослого пса.

Свой крик он услышал как бы со стороны, когда темнота перед ним сгустилась в черного пса размером с теленка – гладкая шерсть его переливалась в свете фонарей, а из оскаленной пасти клочками падала пена. Глаза, размером с чайные блюдца, светились так же, как у Хилла, хотя нет – гораздо, гораздо страшнее, чем у Хилла.

Собака, адская собака, металось в голове у Коллинза, но его пришпилило к месту.

– Да беги же, идиот! – заорал Тайлер, прыгая прямо перед чудовищем, сошедшим с гравюр на тему Дикой охоты, и Том без сил закрыл глаза, когда они сцепились.

Жуткие звуки заполнили всю округу, которая в эти минуты казалась давно брошенной, нежилой. Том вспомнил, что за все то время, что они здесь проторчали, ни единая живая душа не появилась на улице. Никого не оказалось в этот теплый вечер в уютном дворике, никто не вышел посидеть под опадающими липами…

Она убьет его, убьет его, убьет, убьет, мысленно бился Том, боясь разлепить веки, но он и так знал – Хилл не одолеет пса, тот уже рвет его, Коллинз внезапно очень ярко учуял запах крови, его нельзя было ни с чем спутать. А когда все же решился посмотреть, сжался от чужой боли – Хилл в самом деле весь был залит кровью, все его тело покрывали рваные раны, черные, страшные, и у него не было ни единого шанса. Ни единого.

И тут до Тома дошло.

Дивясь легкости собственного тела, он оторвался от стены и шагнул прямо в тот круг, где лилась кровь, где боролись два монстра, но ведь и сам Том… – кем он был теперь?

– Стоять, – крикнул он. – Стоять, тварь!

Голос его перекрыл даже рык собаки, и она остановилась на мгновение, устремив длинную морду к Тому, – удивленная.

– Изыди, – прошипел Том. – Я приказываю, слышишь? Я приказываю, и ты подчинишься! Изыди!

Пес недовольно заворчал, сделал шаг назад, медленно убирая огромную когтистую лапу от лица Хилла, но все не уходил. Ждал.

И тут в Томе клубком заворочалась еще большая чернота, что окружала его. Он вскинул руки и закричал во все легкие, запоздало поняв, что кричит на чужом, гортанном наречии:

– Аннун рангааах нууррр!

Пес взвизгнул, потом завыл длинно и высоко и тенью метнулся прочь, и только эхо воя еще долго отдавалось в ушах Тома.

Луна сразу же скрылась за тучами, словно понеслась вслед за собакой.

Распростертое на земле тело оставалось неподвижным, и Коллинз испугался, что опоздал – бросившись к Хиллу, повернул к себе его голову и с облегчением увидел, как тот медленно открыл глаза.

– Дай… позвонить, – просипел детектив, и Том завозился, путаясь в длинном пальто, доставая блэкберри, а потом, как во сне, сидел рядом с раненым оборотнем и слушал, как тот тяжело, хрипло роняет для невидимого собеседника указания: название улочки, где они оказались, и еще пару слов на незнакомом языке.

Потом он почувствовал, как в ладонь обратно лег телефон, моментально нагревшийся от пальцев Тайлера.

– Спасибо, – выдохнул вервольф и отключился.

***

– Узнал, что такое гейс? – спросил чей-то неуловимо знакомый голос, и Имс легонько вздрогнул и открыл глаза.

Никого не было видно, но Имс знал, что на него пристально смотрят.

Комната на этот раз была полной противоположностью предыдущей – круглая, наполненная лучистым светом, который изливался потоками прямо через стеклянный потолок, через витраж в виде сложного многоугольника, напоминающего розу. Везде было стекло, от пола до потолка, и в сплошные окна Имс видел, как мимо проплывают облака. Он находился где-то на вершине самого умопомрачительного небоскреба, какой только приходилось ему встречать. Или башни.

На этот раз, для разнообразия, Имс лежал на большом диване, обитом гладкой красной тканью. Однако как бы ни отличалась эта обстановка от прежней, в узеньких простенках между бесконечными окнами висели все те же самые кривящиеся золотые рожи.

– Что это, портрет местного фюрера? Без любви вы его ваяли, ребята, – хрипло сказал Имс. – Что это, нахрен, за империя зла? Может, покажетесь?

– Ты еще не расширил портал до экскурсии, – усмехнулись снова прямо в его голове. – Да и не созрел еще. Но вообще мы тобой довольны. Ты сильный, Имс, ты сам не знаешь, какой ты сильный. Не обманул ожиданий, хотя чего бы ждать от современного человека, да еще непонятной нации?