Читаем Нун (СИ) полностью

Миловидная девушка принимает у них заказ, и Джеймс понимает, что больше всего на свете ее волнует предстоящее вечером свидание. В ней и радость, и неуверенность, и предвкушение, все эти чувства переливаются, словно радужный шар, и Джеймс не может не улыбаться ей в ответ. Хилл смотрит на него удивленно, но потом тоже скупо роняет улыбку. Даже Пашка пьет свой безумно сладкий кофе с целой горой сливок уже без обычного затравленного отчаяния во взгляде.

Джим смотрит на свою крохотную белую чашечку с эспрессо, она блестит в солнечном свете, и запах от кофе идет божественный, то ли успокаивая, то ли, наоборот, до предела возбуждая нервы – с кофе всегда так.

И вдруг до Джима доходит.

Ничего не исчезает бесследно. В этом все дело.

В этом всегда все дело.

Джим легонько выпрямляет пальцы, точно рисуя маленький знак, и чашка с эспрессо плавно поднимается в воздух, зависает там, потом не торопясь описывает круг над столом и снова точнехонько приземляется на блюдце.

Идеально.

Джим по-прежнему мало что знает о жизни и о смерти, он по-прежнему тот, кто любит летние закаты, быстрые машины и футбол, но теперь ему дано что-то еще.

Всегда есть что-то еще.

Пашка и Тайлер смотрят на него расширенными глазами, застыв в нелепых позах, и Джим ловит их эмоции, как отчетливую мелодию: изумление, радость, страх, трепет, грусть, надежду.

– Вот же хитрый ублюдок, – наконец обессиленно говорит Тайлер и залпом допивает кофе. – Ты только сейчас обнаружил?

– Кажется, да, – говорит Джим с легкой улыбкой.

– Видишь, парень, – обращается Тайлер к Пашке. – Искать пришлось не так долго, как мы предполагали.

У Пашки в глазах испуг и восторг, он только набирает в грудь воздуха, чтобы обрушить на Джеймса тысячи вопросов, как рука Хилла мягко ложится ему на плечо.

– Не порти момент.

Джеймс смеется, легко, как давно не смеялся. До тех пор, пока не понимает, какая ноша только что легла на его плечи. А ведь Мерлин с виду был таким хрупким, как он справлялся? Джим держит на плечах весь мир, весь этот мир со всеми его чудесами и капканами, и его покачивает от такого чудовищного веса.

Хилл смотрит на него с пониманием и легким сочувствием, которое, впрочем, тут же испаряется. А потом вытаскивает из кармана штанов купюру и засовывает ее под блюдце. Он снова хладнокровен, собран и кажется Джиму сделанным из стали. Под курткой поверх белой майки у Хилла красуются две перекрещенные кобуры с оружием – и когда только успел добыть?

– Нам надо идти, – ненавязчиво напоминает Тайлер, но глаза у него прицельные и жесткие, как у всякого вожака стаи.

И стая идет за ним.

Конец.