Читаем Нун (СИ) полностью

Коллинз всегда хотел стать свидетелем подобных раскопок. Только, похоже, теперь теория циклического развития цивилизаций для него лично подтверждалась несколько иным образом.

Состязаясь в остроумии с Патриком, рассыпая вокруг тонкие улыбки, поглощая жареную рыбу и бутерброды, Том все время чего-то ждал. Да еще татуировка с самого приезда в Хоут непрерывно жглась, будто он держал за пазухой горячий камень.

– Ребята, завтра встаем рано, так что не засиживайтесь в баре. Пойло здесь крепкое, – это подошел к ним Форестер и счел нужным дать ценные указания.

Форестер был достойным выкормышем Вейка и даже некоторые его интонации перенял. Отец его прославился тем, что сразу после войны отрыл один из первых кладов в Снеттишэме, на обычном крестьянском поле – целую кучу торков. Форестер-младший перешел Британскому музею по наследству, попал в лапы к Алану и теперь пользовался всеми благами, которые давал сильный покровитель. Они с Томом были ровесниками и даже чем-то походили друг на друга: оба высокие блондины с голубыми глазами и изящными руками. Только вот у Райана Форестера и плечи были шире, и нервы крепче. Райан был из тех хладнокровных ребят, кто с одинаковой вероятностью и с одним и тем же выражением лица может вытащить тебя из пожара и пристрелить при необходимости. Женщины его обожали.

Но, как бы ни бесил Тома Форестер, спать все действительно ушли рано. Первый день, все жаждали, наконец, приступить – увидеть, почувствовать, причаститься. Хотя все равно журналисты серьезно приложились к бутылке местного крепчайшего виски. Такой повод, о чем вы! Просто нельзя не выпить.

***

Раскапывали с виду не очень большой холм. Однако можно было предположить, какой высоты он был в пятидесятых годах до нашей эры – скорее всего, с него прекрасно обозревались и пастбища, которые лежали тогда вокруг внизу, и лес, и море, и скалы. Внутри холма обнаружили большую залу, окруженную сетью камер поменьше, вокруг холма можно было различить следы круговых укреплений. И хотя при прежних раскопках обнаружили какую-то кухонную утварь, все-таки здесь не жили, а служили обряды. Нашли также сказочный по красоте медальон: сердцевиной ему служила серебряная пластина с ажурным трискельным орнаментом, вокруг шел бронзовый обод со вставками из эмали.

Вокруг медальона сразу же начались пляски. Он вызвал торжествующий вопль, только лишь блеснув из серой массы пыли, каменной крошки и земли, а дальше переходил из рук в руки: волонтеры чистили его подрагивающими пальцами, фотографы – обе молодые женщины – устроили целую фотосессию, Райан с большим любопытством вертел перед глазами, даже молчаливый Боб снизошел до того, чтобы величественно кивнуть.

Вечером всей компанией собрались в баре отметить первый день. Отмечать было что: откопали, конечно, лишь малую часть зала, но этого оказалось достаточно, чтобы понять – помещение имело круглую форму, кроме того, обнаружился желоб для воды, явно искусственного происхождения. Уже под конец тяжелого дня боги послали археологам совсем уж невероятное везение – показался фрагмент каменного алтаря, сплошь покрытый вырезанными рунами. Тут Том мысленно горячо поблагодарил первую экспедицию, которая провела самые скучные поверхностные раскопки и открыла прямой путь к сокровищам. Даже у молчаливого Боба светилось лицо, когда он рассматривал кусочек алтаря. Только вот Райан Форестер отреагировал на находку как-то странно.

– Неметон, – заключил он. – Но какой-то чудной. Раньше мы находили на этих землях грубые каменные круги, бревна, земляные валы… Находили шахты, куда сбрасывали жертв, черепа людей и животных, плетеные хижины… Желоб еще можно объяснить – допустим, так друиды позволяли течь священной воде, но алтарь… Такой тонкой работы. Знаешь, Боб… я бы предпочел найти черепа.

– Считал друидов грубыми каннибалами? – поинтересовался О Грейди. – А я вот напротив, поэтому нисколько не удивлен. Все логично. Желоба для воды, а наверху, очевидно, росла священная роща. Это святилище, а не дольмен. Так что алтарь здесь вполне уместен, а то, что это не просто куча камней… – ну уж извини. Видел, как тонко выделан медальон?

– Это меня тоже напрягает. Как-то слишком близко к поверхности мы его нашли.

Боб пожал плечами.

– Ты из тех, кто везде ищет ложку дегтя, Форестер? Узнаю английское занудство.

– А ты ничего не чувствуешь? Никакого негатива?

Боб поморщился и махнул рукой.

– Я чувствую восхищение работой древних, вот что я чувствую. Если речь об энергетике места, то да, конечно, ощущаю. Здесь творили обряды, Форестер. Здесь была магия. Чему удивляться?

– Была, – эхом повторил Форестер, скривил рот и надолго замолчал.

***

Вечером Райан тоже оставался замкнут – правда, никто не обратил на это внимания: он вообще говорил мало, хотя флегматиком, в отличие от Боба, не был. Просто не привык разбрасываться словами: обычно сразу делал, а не рассуждал. Коллинза чем-то и отпугивал, и притягивал этот парень – какой-то внутренней силой или чутьем, что ли. И вечером они с Патриком как-то незаметно к нему подсели.