Читаем Нун (СИ) полностью

– Мы заключили новый договор, – устало объяснял Мерлин тем временем жадно слушавшей его компании. – Корвус явился ко мне во сне и попросил вызвать Луга, чтобы заключить перемирие. Хотя перемирием это назвать сложно, с его стороны это был полный и намеренный проигрыш. Он отдал Лугу свою жизнь и свои земли, чтобы вернуть им жизнь. В Ллисе почти не осталось магов. Искаженная магия сидов – фоморы называли ее ценнус – сожрала почти все в фоморском мире. Сотни воронов-магов погибли, пытаясь побороть ее. Простые фоморы умирали сотнями, не способные удержаться в одной форме и контролировать даже собственную магию. А Сид был истощен до последней капли. Сидских магов постигла та же судьба, только не от избытка чужой магии, а от недостатка собственной. Почему Луг пошел на страшный риск и использовал свои чары некроманта? Потому что почти все служившие ему маги мертвы. Народ Луга выкосила тоска и жажда по магии, фэйри высыхали без нее, как осенние злаки, и рассыпались в прах. Тайлер видел мутантов, в которых некоторые из них превратились. Сам Луг начал терять силы. И Корвус нашел решение. Я думаю, оно нелегко ему далось, но, быть может, он ощущал вину. Как и я. Луг взял мою силу, чтобы изменить менгиры и расползшуюся по Ллису заразу, и теперь постепенно все придет в равновесие. Ценнус стал кровожаден и черен, его нужно было напоить кровью, и жертва должна была быть великой. Но жизнь короля – величайшая из жертв.

– Так Ллис теперь под властью Луга? – изумленно спросил Имс.

Мерлин кивнул.

– Это что же, эльфийский царек получил все самое сладкое, а остальным – только смерть и разрушение?

– Он увел Тени, – возразил Мерлин. – Это было моим условием.

– Но не закрыл врата…

– Врата открыты.

– И нам самостоятельно придется бороться со всеми разозленными и опухшими от скуки за тысячи лет в Сиде духами?

– Я думаю, возвращение духов – к лучшему. Ведь на Земле тоже почти не осталось магии, разве вы не видите? Мы насыщали друг друга, как два озера, связанные подземными ходами… А я лишил нас этого когда-то. И оба мира начали засыхать. Возвращение магии невозможно без жертв.

– А, может быть, нам вовсе не нужна магия? – вкрадчиво и ядовито спросил Имс. – Ты об этом никогда не задумывался, великий Миррдин?

– Папа! – возмущенно воскликнул Пашка и вскочил.

– Имс, – тяжело сказал Тайлер. – Не зарывайся.

– То есть вы согласны на все это ради условной магии, без которой человечество живет уж черт знает сколько сотен лет и до сих пор не почувствовало, что ему чего-то не хватает?

– Мы все чувствуем это, – заговорил Джим. – Мы все чувствуем, задыхаясь в своей обыденной жизни… Это как если бы у нас случилась амнезия, и мы не могли вспомнить, что от нас ушла любовь. Но что-то нас гложет и гложет, и мы чувствуем, что задыхаемся. Должно быть что-то еще, говорим мы себе. Должно быть что-то, может быть, это Бог. Когда мы смотрим, как переговариваются между собой вороны. Как садится солнце. Как жужжат шмели в садах. Как ветер чертит на песке неведомые буквы. Как скалы образуют собой чей-то профиль. Как темнота в осенние ночи угрожает чем-то и обещает что-то.. Мы знаем, мы ведь внутри себя четко знаем, что есть дверь, просто мы потеряли ключ.

– Да ты романтик, парень, – нехорошо усмехнулся Имс.

Да, подумал Тайлер, меня бы тоже корежило в его состоянии.

Он вспомнил слова Мерлина, что должен помочь Имсу. Правда, никакого желания делать это не испытывал. Как и вины.

И тут филг прервал свое долгое молчание.

– Неужели твоя магия не вернется, Мерлин?

И тут Мерлин улыбнулся. И Тайлера эта улыбка почему-то заставила задрожать и вскинуться. Маг улыбался так, как будто кому-то шептал на ходу: «Прощай, прощай».

Мерлин улыбался все шире, и Хиллу становилось все больше не по себе. Инстинкты орали ему о чем-то нестерпимо громко, а, может быть, и не инстинкты, а знание души Мерлина, но он не мог разобрать этих предостережений, и когти его под столом уже царапали древесину столешницы снизу.

Маг посмотрел на Пашкину чашку с кофе, и чашка медленно, точно нехотя, всплыла в воздух. А потом так же медленно и слегка криво, с наклоном, чуть не расплескав кофе, опустилась, скрежетнув о блюдце. А затем Мерлин неожиданно наклонился к Джиму и подул ему в лицо: по воздуху искристо пронесся поток золотой пудры и осел на коже Джима сверкающим облаком, а потом это облако моментально впиталось.

– Быть может, она вернется, – с какой-то странной надеждой проговорил маг. – Но я еще очень слаб.

– И это прекрасно, – каким-то совсем бесцветным голосом произнес филг. Точно колокол прозвенел где-то вдалеке. Нехороший колокол, с печальной вестью.