Читаем Нун (СИ) полностью

Небо очистилось, вдруг дошло до Тайлера. В нем больше не бесновались темные бесформенные существа, не пугали своими глухими стонами и воплями. Значило ли это, что Луг отозвал свою армию? Больше никаких перемен Хилл вокруг не замечал – жадных цветов вокруг не стало меньше, воздух был все так же сладок, кругом переливалась чистейшая вода, и в ней мелькали незримые шустрые создания, почти невидимые человеческому глазу, но прекрасно различимые для острого волчьего.

Они устроились с большим удобством, хотя и на стульях: все кожаные диваны, когда-то стоявшие здесь, уже растащили мародеры этой сказочной недовойны. А вот черно-белые фотопортреты на стенах остались – Тайлер различил на одном из них какого-то епископа, судя по парадному облачению. Все, как в старые добрые времена: носители меняются, персоны – не так чтобы сильно.

Имс перебросился парой слов с барменом – сухим, как жердь, и длинным, как каланча, пожилым мужчиной, в итоге на их стол пожаловала бутылка первоклассного коньяка, который Имс сам начал разливать в простые граненые стаканы. Джим сел рядом с Мерлином и впился в него своими драматическими глазами.

– Ты расскажешь нам?.. Расскажешь нам все, без утайки? Хотя мы ведь ничем не помогли тебе – просто стояли и смотрели, как бараны.

– Я думаю, Лугу понравилось присутствие публики, – тихо улыбнулся Мерлин. – Он всегда любил театр.

– А где мертвые твари, что носились над головой? Этот блондин с рогами собрал их в волшебный ларчик? – поинтересовался Имс.

– Я кое-что обменял на свою магию, – кивнул Мерлин и полез в карман за пачкой сигарет.

Тонкие длинные пальцы его тряслись и ломали барные спички, так что Имс вытащил свою зажигалку.

Тайлер почему-то вспомнил, как впервые увидел Мерлина. Это случилось в конце пятидесятых в Лондоне – пятьдесят шестой, что ли, стоял год. Мерлин тогда работал репортером на телевидении, которое только набирало силу, – делал новости на BBC – и безбожно много курил. Такой нескладный худой парень с черной копной волос, носивший мешковатое и длинное, до самых ботинок, коричневое пальто. Теперь хипстеры, обожавшие проеденные молью дедушкины жакеты не по размеру, визжали бы от восторга при виде такого пальто. А Мерлин во всем смотрелся естественно, словно бы не покупал, а создавал свою одежду из воздуха. Хотя, конечно же, покупал, и чаще всего за гроши на барахолках.

Он тогда сидел на ступенях Лондонской библиотеки и окликнул Тайлера, когда тот проходил мимо. Хилл был тогда еще молод и крайне задирист, поэтому подошел с намерением свернуть нахального дохляка в трубочку. Но им хватило пары минут разговора, чтобы Хилл остался сидеть рядом на этих же ступенях, а потом хватило всего нескольких недель, чтобы раз и навсегда понять, кто здесь хозяин.

Он смутно помнил их встречи: огни в подворотнях, шум дождя, запах мокрого твида, вспышки сигарет, шорох утренних газет, торопливые шаги, тени, следующие по пятам, какие-то совершенно невообразимые задания – так их называл Хилл, поскольку Роуз когда-то оказалась права: ему нужно, нет, насущно необходимо было кому-то быть преданным. Родителей он не помнил, его нашли в лесу около полностью сгоревшего дома, да он вообще ничего о себе не помнил до восьми лет. Кто он, как появился на свет, есть ли у него близкие хоть где-нибудь, ищут ли они его, вспоминают ли о нем, сколько таких, как он, и где их найти... Когда Мерлин встретил его, Тайлер был мелкой шпаной и не знал, куда девать свою треклятую природу оборотня. Он не считал себя монстром, никогда, просто не знал, зачем ему эта сила.

Мерлин не помогал ему создать стаю – он просто сказал, как это можно сделать. Показал некоторых других оборотней и иных существ. И он был единственным, этот странный парень, которому оказалось не все равно.

А еще он владел магией. Для Хилла, получеловека-полуволка, это была одновременно и самая понятная, и самая непостижимая вещь на свете.

И как бы сильны ни были чары Луга, все же по-настоящему любил Тайлер только одного из своих хозяев. Той частью души, которая досталась ему от человека, а не от зверя.