Читаем Нун (СИ) полностью

– Я заберу твою жизнь, Корвус. И не верну ее. Тысячи лет, которые ты бы мог еще жить.

– Не в таком Ллисе, каков он сейчас, – хрипло ответил Корвус, и глаза его из черных тоже стали зелеными. Он почти умолял.

Луг еще некоторое время молчал и не шевелился, словно был сражен или же, наоборот, осознавал свою победу.

А потом исторг вопль, в котором было уже не разобрать слов, да и звуком этот крик можно было назвать относительно, он стал молнией, прошившей небо и землю насквозь голубой иглой. Вокруг поднялся враз страшный, леденящий ветер, а небеса продолжали швырять вниз столбы света, как ослепительные мечи.

И тут Тайлер увидел, что тела всех трех магов соединила одна световая нить: они все излучали свет, невыносимый для глаз – белый, зеленый, голубой, свет, который одновременно был и словом, и магией, и силой, и правдой, и болью, и расплатой, и наказанием, и очищением.

Вот она, та энергия, то волшебство, которому поклонялись древние друиды, понял Тайлер. Тайна тайн, святой Грааль, правда, истина, смысл всего сущего – люди много раз подбирали для этой энергии слова, и каждый раз слова искажали значение. Это было то, для постижения чего человеческие маги уплывали по рекам из тумана на остров Туле, но погибали непросветленными. То, к чему так тянулась душа человека, ради чего он плутал между холмами по тропам, раскинутым, будто коварная паутина, и искал чудеса, а находил только смерть. И законы магии друидов пытались описать эту силу, и знаменитый напев эльфийского короля, самая сладостная и опасная для смертных музыка, под которую танцевали даже камни и деревья, был сложен о ней же. Но почти никто и никогда не видел ее в действии, ни перед кем не показывалась она, та самая чаша света.

А вот жалкой группке из людей и недомонстров сегодня довелось ее узреть.

Чаша света появлялась тогда, когда, на кратчайший миг, все становилось абсолютно правильно. Чашей света сейчас стал Мерлин, чашей света стал Корвус. Один отдал всю свою колдовскую мощь ради того, чтобы Луг мог оживить менгиры и обратить смертоносную магию, которой был переполнен Ллис, в жизнетворящую. А другой отдал свою жизнь, ибо почерневшая магия требовала крови самого фоморского короля, чтобы отдать обратно его землю. Но и самому Лугу ритуал дался нелегко. Он кричал так, что деревья в округе ломались, как спички, и смотреть на него сейчас было страшно – на поляне корчился рогатый демон, которого словно выжигало изнутри. Кровь текла по лицам и телам всех троих, как обильное красное вино: из открывавшихся на теле ран, из ушей, ртов, ноздрей, глаз. Тайлеру казалось, ее можно черпать кубками и пить, и пьянеть, и утрачивать всякий страх и всякую жалость.

Он не замечал, что точно так же кровь течет из его ушей и носа, и что он давно уже не человек, а зверь, и что шерсть его мокра и красна. Он точно ослеп, и последним, что он узрел, стали вспыхнувшие, как синие прозрачные кристаллы, менгиры. Они сияли где-то очень далеко, безумно далеко, и то же время так близко, что Хилл без труда различал руны, вырезанные на камнях, хотя все остальное укутала тьма.

А потом мир вспыхнул и погас.

***

Развалин больше не было.

Не было и леса – ни леса, ни церкви, ни поляны. А была только черная гаревая пустошь, идеально круглая и хрустящая, от которой еще шел легкий дымок.

Имс задумчиво ходил вдоль ее края и трогал носком ботинка особо крупные угли. Остальные просто смотрели, с одинаково недоверчивым выражением на лицах, слегка чумазых от оседающей гари. И только этот кареглазый пацан хмурился, нет, как-то смешно морщил переносицу, будто хотел заплакать, но держался из последних сил. О чем было плакать? О ком? Тайлер не видел повода. Но парнишка явно кого-то жалел.

Милосердие иногда стучится в их сердца.

Тайлера больше всех волновал Мерлин, но он нашелся тут же – бледный, растрепанный, ослабевший, ссутулившийся в своем темном плаще больше обычного, так что выглядел почти горбатым, но, в общем, все такой же. В чем-то же должна заключаться перемена, болезненно думал Тайлер, в чем-то же должно быть кардинальное отличие великого мага от простого человека, которым Мерлин стал сейчас. Но нет – Хилл этого отличия не находил. Так, может быть, вовсе не в магии было дело?

И вовсе не магия заставляла всесильного короля фэйри прислушиваться к словам Миррдина во все времена?

– Мне кажется, пришла пора выпить горячительные напитки, – отчетливо выразил свое мнение Имс.

Ни у кого не нашлось возражений.

Спустившись с холма к затянутым виноградом улочкам, они долго искали, но все же разыскали еще работавший бар, крыша которого наполовину была съедена какой-то огромной лианой с одуряюще пахнувшими розовыми мелкими цветочками. Солнце заходило, какие-то птицы заполошно кричали в прозрачных и лучистых, совершенно летних сумерках.