Читаем Нун (СИ) полностью

– Мы хотим, чтобы ты был в безопасности, – сказал Джим и первым поднял глаза – голубые, пронзительные. – И мы хотим знать, что происходит. Куда ты идешь, Мерлин, что ты делаешь, чего ты ждал.

– Ты хочешь опять в одиночку решить судьбу целого мира, но в прошлый раз вышло у тебя так себе, – поддержал его Имс.

– Смирись уже, – подытожил Тайлер. – Мы идем с тобой.

Глава 11

Крутой подъем на холм Круа-Русс начинался от площади Терро. Раньше здесь извивалась кривая улочка Монте-де-ля-Гранд-Кот, которая кое-где переходила в скверы-террасы. Вела она к руинам римского амфитеатра, паре милых барочных церквей и Музею старых телефонов, которым раньше очень интересовались туристы. Из церковного сада открывалась прекрасная панорама на город. Теперь руины скрыли заросли вереска, церкви и музей зеленым неводом оплел хмель, кое-где их стены разрезали огромные щели, штукатурка местами намокла и обвалилась, а вместо сада шелестел густой лес.

И по мере того, как Мерлин и сопровождавшие его люди продвигались вглубь этого леса по тропинке, он становился все гуще, деревья смыкали за спинами свои зеленые лапы с бессовестным шорохом. Но никто даже не оглянулся.

Мерлин остановился на плато на верху холма, где еще сохранились камни одной из церквей, вынул из-под темного плаща с капюшоном, который неожиданно возник на нем поверх хипстерской одежонки, клинок с золотой рукоятью, опустился на колени и принялся чертить на земле, на слегка сырой глине, сложный рисунок.

Тайлер смотрел и пытался предугадать, что станет следующим элементом рисунка: Мерлин шел от внешнего к внутреннему: сначала был круг, внутри круга овал, похожий на яйцо, потом какой-то змеевидный символ, внутри него крест. В центре креста друид закопал трискелион и вороний медальон. Потом выпрямился, полоснул кинжалом по ладони, и кровь его закапала в центр круга – обычная кровь, человеческая, красная. И пока она капала, быстро и звонко, Тайлер слышал этот звук отчетливо, хотя для других он был неслышим, Мерлин шептал слова заговора – Тайлер и их отлично слышал, но языка не понимал.

Каждое слово прибавляло темноты. Вскоре вокруг поляны начал сгущаться черный туман, а потом от тумана начали отделяться клочья, и Хилл не хотел смотреть, во что они превращались и как менялись. А Мерлин все читал, и кровь его уже не капала, а текла, и рана все не закрывалась, и в сердце Тайлера совсем непрошено вонзилась острая жалость.

– Прекрати, Мерлин, – вдруг раздался мягкий и надменный голос. – Я и так уже весь твой, здесь, в этом круге. Старая добрая рябина. Не скрывай уже эти путы, я и так их вижу.

Круг, точно услышал, вспыхнул голубым низким пламенем. Хилла тут же отбросило назад – ощущение было, что он приложился всем телом к каленому железу.

Все они стояли кругом – еще одним темным заклятым кругом – и безмолвствовали. Возможно, подумал Тайлер, действительно надо было отпустить Мерлина одного. Они здесь явно лишние. Ничем не помогут. Обычные статисты. Или еще хуже – зрители, которым решили показать часть грандиозного шоу, которое обычно игралось не для них.

– Я ждал, когда ты меня призовешь, – сказал Луг, обходя вокруг Мерлина и становясь лицом к лицу.

Его облик вовсе не был страшен – худой и бледный светловолосый юноша, одетый в такой же неприметный плащ с капюшоном, как и человеческий маг. Но Хилл почему-то ощутил дрожь вдоль позвоночника, и шерсть сама собой начала пробиваться на затылке.

– Что же ты сам не пришел, Луг Самилданах? – спросил Мерлин. – Ты был причиной всех бед. Ты был причиной войны. Тебе и сшивать то, чтобы было порвано в клочья.

– Чего хочет Корвус? Разве он не хочет новой победы? Новой войны? Я знаю фоморов – у них долгая и злая память.

– Это ты хочешь новой войны, – возразил Корвус, выходя из темноты. – Это у тебя долгая и злая память, эльфийский дан. Я хочу все исправить.

Луг выжидающе смотрел на фомора, и тут Тайлер заметил, что тень, которую отбрасывала фигура короля Сида, изменилась: у нее начали расти рога.

Они стояли друг против друга, и слова им были не нужны.

Как и Мерлину, который по-прежнему преклонял пред ними обоими колени.

Теперь Хилл видел и тень Вороньего короля – тень огромной хищной птицы с двумя головами.

– Корвус, ты готов принести мне такую жертву? И ты, Миррдин? – наконец, спросил Луг.

Кажется, он был удивлен. Его туманные глаза распахнулись, как у мальчишки. Но Хилл уже слышал в его голосе другое чувство. Не удивление, о нет. Торжество.

Тени стали поистине монструозными, и поляну начало потряхивать. У Тайлера бесконтрольно лезли клыки – почти забытое ощущение, оставленное где-то в раннем детстве. Остальным должно было быть совсем худо, но Тайлер не смотрел на них, он смотрел перед собой.

Теперь росла не только тень Луга, но и сам Луг – рога с треском начали пробиваться из черепа, ногти стали удлиняться и тянуться в когти, за спиной зашуршали крылья, глаза зажглись зеленым, яростным.

Рогатый бог протянул когтистую руку к Мерлину и почти ласково коснулся его щеки.

– Я заберу всю твою силу, Мерлин, для этого ритуала.

– Да, – тихо сказал Мерлин.