Читаем Нун (СИ) полностью

Пашке такая чуткость только прибавила дрожи в коленях. Сильно уж она смахивала на предупредительность убийц, на последний обед заключенного – «можете заказать все, что угодно, перед тем как мы вас поджарим на электрическом стуле». Пашка читал как-то в интернете списки обедов смертников в американских тюрьмах – у него создалось впечатление, что эти обеды служили непосредственно орудием убийства. Дорвавшиеся до предсмертной халявы заключенные порой заказывали с десяток куриных ножек или целую дюжину гамбургеров, догружали все это горой фруктов, пирожных и невообразимым количеством соусов и колы. Пашка этого не понимал. Ему больше импонировал заказ одного букмекера, перед смертью попросившего на завтрак единственную маслину… Она лежала на огромной тарелке совершенно безнадежно и, наверное, символизировала для смотревшего на нее человека какой-то только ему ведомый космический порядок.

– У меня же нет выбора? – спросил он у ангелов, расслабленно опиравшихся спинами о перила моста. Они будто бы даже не сильно стремились завершить начатое.

– Конечно, есть, – поморщился сероглазый. – Мы же не палачи.

– Разве нет? А очень похожи. То есть, я могу сейчас повернуться и просто уйти?

– Можешь.

– Но?

– Мы убьем твоего отца, – пожал плечами зеленоглазый. – Нам даже не придется слишком трудиться. Он слаб.

– Но Мерлин исцелил его! – возразил Пашка.

– Только частично, – сказал сероглазый. – Но мы тебе не угрожаем.

– О, конечно, нет, – съязвил Пашка. – Просто вы, ребята, на стороне зла.

– Зло, добро, – скучно скривился зеленоглазый. – Это категории человеческие. В нашем мире их нет. Кстати, мы не представились. Я Гаррель.

– Ульель, – любезно улыбнулся второй.

– Да мне по барабану, – невежливо ответил Пашка. – Я хочу поговорить с королем.

– Мы говорим с тобой от его имени. И ты можешь говорить с нами, как с ним. Мы будем честны.

– Он хочет выпустить из вашего мира ту дрянь, которую я там видел? Черную, серебристую жижу, которая, похожа, способна умертвлять?

Ульель вздохнул.

– Он хочет увидеться с тем, кто наслал это заклятье, и попросить снять его.

Пашка вытаращил глаза.

– С королем сидов? А какой интерес тому это делать?

– Видишь ли, сиды тоже осуждены страдать. Только им не хватает этой, как ты говоришь, дряни. Луг способен вернуть магию в нормальное состояние и забрать менгиры обратно в Сид.

– Но… – растерянно проговорил Пашка. – Так не бывает. Король сидов злющий. Он потребует платы.

– Да, – эхом откликнулся Ульель. – Он потребует платы. И мы готовы ее предоставить. Ты зря беспокоишься, дитя Сонного мага. Мы лишь хотим вернуть равновесие, и тогда земля не будет разорена сидами, жаждущими отмщения. Ради этого и заключался договор.

– Я вам не верю.

– Скажи ему, Ульель, – лениво посоветовал Гаррель.

К безмерному удивлению Пашки, он вытащил из кармана тренча пачку сигарет, картинно вставил сигарету в рот, чиркнул зажигалкой и с наслаждением затянулся. Когда за их спинами не было крыльев, эти ребята выглядели вылитыми хипстерами, какими-нибудь самодовольными парижанами.

Ульель вздохнул.

– Ты можешь выдвинуть свои условия, прежде чем завершить ритуал. Они могут лишь косвенно касаться цели, но у тебя есть шанс извлечь выгоду. Как в нун. Бонус здесь предоставляем мы.

Пашка сжал кулаки. Это было жалко – просить, но он не мог не попытаться.

– Я хочу, чтобы никто из ваших больше не трогал моего отца. И чтобы он сам мог свободно решать.

– Ты же понимаешь, что свободу решений отнимаешь у него ты? – усмехнулся Гаррель. – Он только ради тебя начал играть. Ты ведь умудрился нацепить на себя гейс служения. Ты был неосмотрителен в Самайн, сыграл с королем, проиграл и получил знак. Мы не будем тебя убивать, это правда, но знаешь почему? Нам и незачем. Невыполненный гейс сам принесет тебе смерть, если откажешь нам. Ведь ты отказываешь своему королю.

– Да он не мой король! – заорал Пашка. – Я не могу ему служить, я его не знаю, я ненавижу его!

– Ты должен, – сухо сказал Гаррель.

– Да это чистый бред – все ваши гейсы! Какой-то рисунок, какие-то игры… все как в детском саду! Каменный век!

– Это магия.

– Вы слышали, что я сказал насчет своего отца, – твердо сказал Пашка, пытаясь унять сердцебиение.

Он уже не сомневался в том, что на этом мосту его явно ждет конец. Перед смертью он хотел выторговать как можно больше безопасности для Имса, как можно более спокойную и долгую жизнь для него. Этот надменный Гаррель ведь был прав – из-за него отец не мог быть свободен в своих действиях и решениях. Он бы мог легко обыграть фоморов, ну, Пашка в это верил, если бы не наличие сына. А сын ему ничем не помог. Только усугублял ситуацию каждый раз. Да и было бы кого защищать – Пашка-то ведь никакой ценности не представлял.

Проблема состояла в том, что он почему-то верил в намерения Корвуса. Вороний король вовсе не казался ему лживым или мстительным. Несмотря на все сказки, расписывающие хитрости воронов. Но как он мог быть уверенным в своей правоте? Он так мало знал. Разве мог он видеть, о чем думают маги? Разве мог поклясться в чистоте их помыслов?