Читаем Нун (СИ) полностью

– Значит, здесь все закончится, – как-то совсем тихо сказал он.

– Ну… это как посмотреть…

– Нет, это был не вопрос.

Том улыбнулся. Как бы ни сопротивлялся Хилл, теперь он был привязан к роли защитника Тома сразу двумя могущественными магами. Удивительно, какие фигуры иногда выписывает судьба. Но он все еще надеялся, что сможет повлиять на человеческое в Томе. Очевидно, Мерлин всех своих слуг заражал поистине детской верой в чудо.

Как ни удивительно, Том был рад присутствию Тайлера рядом. Наверное, он никогда не проводил столько времени вместе с другим человеком (впрочем, весь условно человеком) – ежесекундно, постоянно. Этот контроль должен был стать тяжким бременем, но на самом деле Коллинз словно бы получал подтверждение, что существует. Тем, как Тайлер смотрел, говорил, поучал, убеждал, не доверял, охранял.

Тому часто не хватало в жизни ощущения собственного существования. Иногда он сам себе казался тенью, чем-то эфемерным, воздушным, игрой чьего-то воображения. Поэтому он был так ужасно тщеславен, так жадно читал комментарии в интернете к своим колонкам и письма читателей, слушал критиков, хватал и бросал женщин, постоянно к кем-то общался, привлекал к себе внимание, посещал все приемы и вечеринки, был нервозен, остроумен, смешлив, невыносим, пуглив, раздражителен, недоверчив, обидчив… Только чужое внимание делало его живым, и чем более искренним оно было, тем полнее ощущал себя Том. Даже разговор с официантом в ресторане или портным в ателье, самый крошечный социальный контакт утверждал его в мысли, что он действительно есть. Но все эти связи разрывались моментально, а в любых отношениях он был настолько зациклен на этом самоощущении, что переставал замечать другого человека. И снова оставался один.

Тайлеру же было плевать на его рефлексии и уж тем более на его отношение. Он просто следовал своим принципам. И с ним Том чувствовал себя живым.

«Хочешь оставить его при себе? – усмехнулся кто-то внутри его головы. – Хочешь себе ручного песика? Навсегда?»

Том бы не отказался. В любом случае, он ни разу всерьез не думал о том, чтобы убить Хилла. А если Луг сделал его своим волком, тоже не хотел лишать жизни, хотя ведь мог бы.

– Не хочешь прогуляться, Тайлер? Здесь красивейшая архитектура, я читал.

Тайлер даже снял очки и внимательно всмотрелся в Коллинза.

– Перегрелся на солнышке?

– Мы просто не торопясь пройдемся к цели.

– Ты слышишь ее?

О, Том слышал, слышал очень хорошо. Она пела и звала, эта ослепительная цель. Одна-единственная руна, вырезанная на камне, спрятанная где-то в глубине средневековых трабулей, по случайности заложенная в стену одного из домов и остававшаяся непробужденной до сего времени.

Но он ее пробудил.

Они шагали, как туристы, солнечным утром, по кривоватым узеньким улицам, среди домов с очаровательными балкончиками во флорентийском стиле, то и дело ныряя в лабиринты крытых галерей и тесных проходов, вдыхая запахи еды, доносившиеся из кафе, и одновременно странный сладкий аромат, окутавший все даже здесь, в Старом городе, где ничего не рухнуло и не исчезло, но уже пропиталось магией сидов. Может быть, подумал Том, именно руна охраняла эту часть города.

Солнце скакало по красным черепичным крышам, как ребенок, швыряло бликующие пригоршни света в стекла окон, затихало в трабулях и вновь выбегало играть на открытые мостовые. Навстречу попадались люди – но все какие-то сгорбленные, хмурые: вот два велосипедиста, пригнувшиеся к своим велосипедам, точно к шеям верных коней в смертельной битве, вот одинокий мужчина в соломенной шляпе, почти бегущий куда-то с затравленным взглядом, вот впохыхах одетая молодая женщина, нервно тянущая за собой упирающегося малыша, явно тоже одетого очень поспешно.

Когда они вывернули к Розовой башне, возле которой обычно толпились туристы с фотоаппаратами, камерами и смартфонами, то там увидели большую лужу, а в луже, весело разбрызгивая воду ладонями, сидело некое существо. По виду оно напоминало прекрасную девушку, но обнаженное роскошное женское тело было яркого лазурного цвета, а волосы – огненно-рыжими, и по ним то и дело пробегало пламя. Заслышав шаги, фэйри резко обернулась, вскинулась, снова хлопнула ладонями по воде, так что под ее руками по поверхности лужи тоже заскакали клочки огня, а потом ощерила острые белые зубы с воинственным криком.

Может быть, мамаша с ребенком тоже ее видели, повернули из-за того же угла, подумал Том. И впервые что-то похожее на сожаление шевельнулось в нем.

Что-то похожее на грусть расставания.

Тайлер медленно улыбнулся и вдруг тоже зарычал. Теперь его рык вполне был сопоставим с рыком адской собаки, с которой он так отчаянно боролся несколько недель назад. Фея моментально сморщилась от испуга и рыбкой нырнула в проулок.

А Том стоял и смотрел на желтую дверь, запечатленную уже, наверное, в тысячах фотографиях.