Читаем Нун (СИ) полностью

Нынешние женщины... наверное, дело было в том, что они не хотели отдаваться. Они отдавались мужчинам, как будто платили долг – или, вернее, выполняли свою часть сделки, в обмен на то, чтобы мужчина выполнил свою. Это был постоянный торг. Современные отношения сводились к контракту, и любая женщина пристально следила за вами, как будто отмеряя невидимым прибором, а сполна ли вы выполнили свои обязательства? «Достаточно ли он был исполнителен, чтобы я тоже была исполнительна?»

Влечение, желание, страсть, влюбленность – то внезапное обжигающее чувство, лишавшее разом и сил, и рассудка, заставлявшее дрожать колени – все это ушло в прошлое. Секс стал уже даже не формой признательности, ибо в признательности есть человечность, нет, он стал формой кратковременной аренды чужого тела, из которого за минимальное время вы пытались извлечь максимум пользы. Но часто безуспешно.

Том и сам не знал, чего вдруг нашли на него подобные раздумья – вероятно, очутившись в собственном доме, он отвлекся от факта, что начинает сходить с ума.

В эту минуту в комнату неторопливо вплыл огромный кот с почти синей шерстью. Он молчал и крайне неодобрительно смотрел на Коллинза.

Значит, Джейн была уже здесь, хотя странно, что Фунт ходил по дому без присмотра. Обычно Джейн следила за своим «милым котиком» с большим рвением, чем иные мамаши следят за детьми.

Том вдруг остро пожалел, что дал ей ключи от квартиры. Ему показалось, что его самого Джейн не открывает, не раскрывает, а, напротив, замыкает на сотни ключей. Он уже забыл о многих эмоциях, которые раньше испытывал, так надежно они были заперты. Впрочем, такое с ним творила любая женщина.

Странно было и то, что Джейн не вышла ему навстречу, уже издалека начиная рассказ о реакции читателей на очередную свою колонку. Она всегда так делала, только заслышав стук двери и звук шагов. Голос у нее был глубокий и выразительный, как у актрисы.

Том преодолел несколько комнат, каждая из которых встретила его все той же тишиной, и вошел в главную гостиную. Там были распахнуты все окна, и поднявшийся ветер трепал легкие белые занавеси, они беспорядочно метались по комнате, застилая обзор, вздувались белоснежными сорванными парусами, наполняя собой пространство, а вместе с ветром в комнату летела водяная взвесь. И когда только успел начаться дождь?

Коллинз вступил в гостиную, как на тонкий лед, уже растревоженный бурей белых занавесей, но все же не готовый к тому, что они скрывали, от чего отвлекали. Некоторое время он просто стоял и смотрел, и белый шелк хлопал его по лицу. Потом медленно, по очереди, закрыл все три окна.

На полу лежала Джейн с окровавленной, пробитой головой, в густой темной луже, натекшей из-под затылка, а вокруг нее, как в страшной сказке о Снежной королеве, сверкали крупными алмазами осколки тяжелого старинного зеркала, ранее висевшего на стене рядом с камином.

Зеркало это, очень старое, в резной серебряной раме, досталось Тому от тетушки вместе с домом – высокое, от пола до потолка, с загадочной шоколадной амальгамой. Сколько лет ему было, никто уже не помнил, оно источало темную, но вместе с тем жутко притягательную энергию, и многие поколения не смели даже переместить его, не то чтобы снять. Висело оно всегда под неким углом, словно бы грозно нависая над комнатой, но вместе с тем было привинчено намертво, его держали особые металлические штыри по всем его углам и даже по центру.

Том очень любил это зеркало и никогда не сомневался в его устойчивости. Как оно могло упасть, не просто разбиться, а именно оторваться от стены и упасть сверху на бедную Джейн? Может быть, штыри устали от времени и ослабли? И почему он всегда был так уверен, что оно не упадет?

Он смотрел на мертвое тело, беспомощное, как все трупы, на бледное и удивленное лицо, будто бы Джейн так и не смогла поверить, что ее гибель так нелепа.

Чудно, но даже осколки зеркала были великолепны, точно сокровища каких-нибудь гномов или лепреконов, будто само стекло, из которого его сделали, вовсе не было обычным стеклом. Большой кусок откололся так удачно, что из него вполне выходило зеркало поменьше, но все равно внушительных размеров. Этот кусок переливался и звал, и Том понял, что не выбросит его, даже несмотря на злосчастную роль.

Кота придется оставить, мелькнула мысль.

Все же ему было жаль эту женщину.

Он не успел отследить, когда Джейн успела для него превратиться в «эту женщину». Не отследил и не придал этой переоценке значения. Он только что пережил собственную смерть, и чужая впечатлила его меньше.

А с зеркальным куском все же совсем чудно. По всем законам вероятности, зеркало должно было разлететься на осколки. Но как есть, так есть, Том не будет забивать глупостями голову, а просто позвонит в полицию и коронерам.

Черт его дернул сказать в трубку не просто «несчастный случай», а «скорее всего, несчастный случай, но это выглядит так невероятно», тем самым заронив подозрение в возможности убийства. Хотя какое убийство? Кто мог быть убийцей, кроме него самого?