Читаем Новый Раскольников полностью

…мимо лето идёт, мимо осень идёт, потомбудет суп с котом, зима упадёт пластом,на поля упадёт, на дома упадёт, на всё,что любил Басё.что любил Бусон, воспевал Сайгё, обонял Инин.будет белый холст — никаких высот, никаких низин.всё исчезнет — небо, воздух, вода, земля.вот тогда бери и придумывай мир с нуля.

«пространство вскрыто лезвием ножа…»

пространство вскрыто лезвием ножаты так была при жизни хорошаи потому судьба твоя понятнахотя — досаднонавряд ли я приду к тебе потомпокойся с миром под своим крестомдискретный дождь сопревшая листвавенки травагранитный ангел плачет на ветруограда покосилась (не к добру)дала усадку свежая могилавот — всё что былонавряд ли ты останешься со мнойкогда я повернусь к тебе спинойи прочь уйду — не жди меня обратнобыла и ладнопространство вскрыто лезвием ножаточнее луч бежит листвой шуршасомкнутся тучи — снова станет хмуропрощай скульптура

«иногда мне кажется это ты…»

иногда мне кажется это тыменя окликаешь из пустотызовёшь меня будто издалекаиз лёгкого облакаговоришь мне что-то — не разберуобернёшься — вроде бы никоготолько солнце щурится только вдругшелест над головойи тогда я думаю — это бредпомерещилось думаю ерундая же помню тебя в этой жизни нетне было никогдая же знаю блазнится вот и всёфокусы акустики в тишиневетер вдоль аллеи листву несётоблако бликует в окне

«ну и перестанет биться…»

…ну и перестанет битьсяну и хорошопусть ей что-нибудь приснитсянапример мешокчорный пластиковый плотныйхладный труп внутрирядом с йолкой новогоднейну-ка посмотрипринимай дары зазнобавсё теперь твоёвот она любовь до гробана! бери её

«Стой у Петровско-Разумовской…»

Стой у Петровско-РазумовскойРазглядывай бегущих мимоСтань еле различимой плоскойПолоской дымаГляди на меркнущие краскиНа сумерки в глазах прохожихСтань собственной посмертной маскойФантом не большеДокуришь спустишься под землюБог даст вернёшься невредимымПока стоглавый цербер дремлетПроскочишь мимоВдали останкинское жалоЧасы показывают девятьВсё — ты уже готов пожалуйДовольно медлить

«эвридике с любовью, с печалью, с чем там ещё…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература