Читаем Новый Раскольников полностью

вот ты идёшь куда-тогде станет хорошоа мне уже пиздатоя навсегда пришёлногами напряжённогустую месишь грязьа я на небосклонележу не торопясьни в счетную палатуни в магазин ни в судмне никуда не надомне не мешает зудмой гондурас обмерянрасчислен занесёнв реестры в вашей сфеременя забыли всёя больше не потеюпоскольку не спешуне гроблюсь за идеюза бабки не пашуменя не беспокоитни биржа ни тайфунвсё для меня пустоетайбо чучхе цигунмне похуй на затменьяна срач в твоей душея тормознул мгновеньемне заебись уже

«Обувь женская, мужская…»

«Обувь женская, мужская»,«Шаурма», ларёк, «продмаг»,«Что ты, блядь, за блядь такая!»,«Опоздаем, шире шаг!».Улица, фонарь, аптека.Справа — сонные дома.Хоронили человека,Выжившего из ума.Вынимали из машины,В топку жадную неслиЯщик полный мертвечины.Заряжай, готовься, пли.Постояли, поглядели,Равнодушно, в небеса.Всё забудут за неделю,Через год не вспомню сам,Чью спалили оболочку,Кто ушёл в небытиё.Мельтешение и прочаяСуета, хуё-моё.

«человек человеку…»

человек человеку узбекреже таджикночь 21-й векгаражизлая стая волчатрвёт на кускито что станет сейчасдругиммёртвым как сквер и площадьгород странаветер листву полощетночь холодна

«ночь улица фонарь аптека…»

ночь улица фонарь аптеказачем ты ищешь человекав краю бетона и металлаего не сталозакончен путь его в подлунномв наждак асфальта втоптан гунномих давеча сплошным потокомнесло с востокас вокзала прямиком на западсквозь эту гарь и этот запахвсё на своём пути сметаяпрощай святаясмердят имперские руиныдома из обожжённой глинынабиты мёртвыми теламивернее намии никого в округе крометебя и фонаря над кровлейдежурной некогда аптекипрощай навеки

«пойдём-ка пойдём-ка пойдём-ка…»

Над дорогой Смоленскою, как твои глаза…

Б. Окуджава

пойдём-ка пойдём-ка пойдём-капойдём-пойдёмпока эта жизнь потёмкипока не в ломдвигаться вдоль дороги (леса леса)переставляя ноги (столбы столбы)что там мерцает (словно твои глаза)сквозь пыльсловно глядит устало (звезда звезда)словно тебя не стало ни там ни здесьмутная взвесь грядущие холодадурная вестьпойдём-ка пойдем-кё пойдём-ка ещё чуткаэто всего лишь ломка сейчас пройдётхрупкая кромка утреннего ледкаущербный годвсё перемелется станет простой строкойлёгкой безделицей миг и растает мглашаг и не верится что ты была такойчто была

«Кого она возьмёт в свой оборот…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература