Читаем Новый Раскольников полностью

не обращайся к богубог не услышиттолку-то бить тревогунебо не дышитосенью в этом серомгороде смертигде ни любви ни верыибо не светитв небе ни солнцани путеводной милойтолько дворы-колодцытолько могилы

Москва - Троицк

живи как все в одиночкуне умирай живисреди одиноких прочихделающих видчто всё в их судьбе прекрасноподверженных злым страстямявляющихся напраснымдовеском своим костямживи приятель покудатянется суетаи теплится вера в чудочто будет вот-вот не такмутно и монотонноавтобус плывёт в ночислякотной и бездоннойв кармане звенят ключиот серого и чужогодома где всем плеватьзачем ты откуда сновападаешь на кроватьглаза открываешь утрозначит опять поравпрягайся живи как будторано не умирай

«какой-никакой роман…»

какой-никакой роман —упал, отжался, уснул.у неё муж — мариман,ушёл в истанбул.у неё в окнах — рассвет,почти как живой.и практически нетпроблем с головой.в доме налажен быт —камин, попугай, герань.и к тому же на вид —ничего так герла.можно сказать, шарман.побудка, поёбка, душ.вялый такой роман.пока не вернётся муж.

«по образу и подобию своему…»

по образу и подобию своемувылеплю куклу, отправлю блуждать во тьму. —пусть постигает, что к чему, почемузайцы дружны с мазаем, герасим с муму.по образу и подобию, вкривь да вкось,авось не развалится, выправится авось,вылеплю куклу, выставлю за порог —дурь в голове, в котомке сухой паёк.по образу и подобию… пусть хлебнётто, что и спьяну сложно принять за мёд,то, чем пристало потчевать от души —ртутной отравы из ненависти и лжи.выживет — станет стоек, что твой солдат.то есть, достоин почестей и наград.словом, займёт одно из вакантных мест,для тех, кто прошёл-таки этот поганый квест.

«это как наполнить пустоту…»

это как наполнить пустоту.(эту, ту).внутренней могильной тишиной.(ты — со мной).забирайся в чёрный тарантас.(водка, квас).да поедем в гиблые места.(жизнь проста).вдоль дороги топи да туман.вскрой карман.что упало? — мелочь, перезвон. —для ворон.что в итоге? — та же пустота.жизнь — проста.

#404

#404

…где рыжеет автобус

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература