– А отвези нас в Коган-лес! В машине его никто не заметит.

Что может быть прекраснее Коган-леса! Всё детство я носился там на приволье, лазил на Ведьмино дерево, плескался в ручьях, ловил головастиков в пруду с лилиями, а мама смеялась и всё мне позволяла. Пусть Джордж тоже бегает там, как я, как дитя Коган-леса.

– В шкафу остались твои старые шмотки, – говорит мама. – Надо его переодеть.

– Ну что, Джордж? – говорю я ему. – Поедем завтра в Коган-лес?

– Ко-ган-лес, – говорит он.

– Я тебе рисунок показывал, помнишь?

Нет ответа.

– Там чу́дно, – говорю я.

– Чу́д-но.

Я рассылаю эсэмэски. Сообщаю Луизе, Билли и Макси, что мы делаем завтра. Джордж сможет ходить и бегать. Хватит ему сидеть в ящике, в фургоне, в шкафу и в комнате. Мы же хотим, чтобы он был свободен? А в лесу – свобода! Мама отвезёт нас туда с утра, а потом привезёт домой.

Все согласны!

Наберём еды, питья, конфет. Я его сегодня вечером заряжу, а завтра возьму с собой пульт.

Мы с мамой достаём из ящика мои старые джинсы и зелёный свитер. И надеваем их на Джорджа. А на ногах у него теперь мои старые кроссовки.

– Ты почти как обычный мальчик, Джордж, – говорит мама.

– Он у нас измазюкается! – обещаю я. – Его ждёт вся грязь Коган-леса.

Мама смеётся.

– Вот это макияж! И правда, будет как новенький!

Я тренирую Джорджа: мы маршируем взад-вперёд по комнате. Он учится ходить, поворачивать, размахивать руками. Кошка ходит с нами и машет хвостом.

– Молодчина, Джордж, – говорю я.

– Джордж! Ты всё на лету схватываешь! – радуется мама.

Наконец мне приходит в голову, что на сегодня, пожалуй, хватит. Вдруг Джордж устал? Люди же устают. Тем более для него тут столько нового и странного.

Я подвожу его к шкафу, открываю дверцу и пытаюсь завести его внутрь. Он останавливается.

Стоит как вкопанный.

– Скоро ночь, – уговариваю я его. – В шкафу безопасно.

Я осторожно подталкиваю Джорджа, но он не идёт.

– Н-нет, – тихо говорит он. – Нет.

И вдруг я вспоминаю, как Илон Мрок заталкивал Джорджа в чёрный фургон. Может, я похож на Илона Мрока? Может, в каждом из нас таится Илон Мрок?

Я увожу Джорджа от шкафа.

Сажаю его на кровать и сажусь рядом.

– Прости, друг, – говорю я.

Я вытаскиваю из-под кровати надувной матрас – на нём спит Макси, когда приходит с ночёвкой. Я надуваю его, надуваю, так что кружится голова. Ну вот, готово. Я кладу матрас возле кровати.

– Здесь Макси спит, когда у меня ночует, – объясняю я.

– Ма-кси, – повторяет Джордж.

Я ложусь на матрас, чтобы показать Джорджу, как это делается. Потом тяну его за руку, и он опускается рядом со мной.

Он лежит, глядя в потолок.

Мама берёт подушку с моей кровати и подсовывает её под голову Джорджу.

Потом она достаёт из шкафа одеяло и накрывает Джорджа.

– Так тебе будет тепло и уютно.

Я соскальзываю с матраса, встаю. Он поворачивает голову и следит за моими движениями.

Кошка ложится на Джорджа, поверх одеяла.

– Хочешь, почитаем ему на ночь, – говорит мама. – Может, он любит сказки?

– Давай! Какую?

– Что-нибудь нежное.

– Про почтальона Пэта! – предлагаю я.

Мама улыбается. Она так и знала!

Вон они, все книжки про почтальона Пэта – выстроились на книжной полке. Потрёпанные, зачитанные до дыр. Как же я их любил!

Мама читает. Я лежу на кровати, Джордж – на полу, на матрасе. А почтальон Пэт с кошкой Джесс катят по просёлочной дороге, через поле и лес. Через мои воспоминания. Я закрываю глаза. Я снова маленький.

Мама дочитывает книжку.

И запевает песенку почтальона Пэта. Я подпеваю. Джордж тоже подпевает – скрипучим стоном, как пел с Луизой.

Потом мама умолкает и закрывает книгу и говорит:

– А теперь, сплюшкин, пора спать.

Так она всегда говорила мне в детстве.

– С-пать, – говорит Джордж.

– Да, пора, – повторяю я. – А завтра – в Коган-лес.

– Ко-ган-лес.

Я беру в руки Луизин пульт.

– В один прекрасный день, – говорю я, – ты научишься спать, как мы… Может быть.

Нет ответа.

Мама наклоняется и целует его в лоб.

– Спокойной ночи, Джордж, – говорит она. – Спок-ночи.

Щёлк. Глаза Джорджа закрываются.

Мы с мамой смотрим, как он лежит не шевелясь на надувном матрасе в моей комнате. Потом я откручиваю ему ухо монеткой и подключаю зарядное устройство. Слышно тихое жужжание. Рот у мамы открывается сам по себе, а глаза становятся квадратными.

– Так странно, – шепчет она.

Она выглядывает в окно. Там вечер и всё обычно. Мы спускаемся на кухню и жуём бутерброды.

А потом я принимаю душ и тоже ложусь. Включаю лампу над кроватью и берусь за книгу Геймана. Но я то и дело поглядываю на Джорджа, на блики света в его светлых волосах, на провод, через который в него льются силы. Зарядка работает – жужжит.

Я засыпаю и вижу сон: я снова маленький. Я играю в гостиной: катаю пластмассовые машинки. Я катаю их по полу, по ковру, как будто почтальон Пэт едет по просёлочной дороге.

Со мной Джордж. Он тоже маленький и тоже катает свои машинки. Он ползает рядом со мной по ковру, и я вижу, что он мой брат. Он мой брат-близнец.

<p>42</p>

Утром Джордж лежит ровно в той же позе. Я просыпаюсь рано-рано и смотрю на него долго-долго, а потом отсоединяю зарядку и снова прилаживаю ему ухо. Одевшись, я беру в руки универсальный пульт.