Читаем Некроманты полностью

Тем временем его спутник, чей изрядно побитый жизнью в прямом и переносном смысле легендарный Bullitt Mustang 1967 года (да-да, именно тот, и именно темно-зеленого цвета, хотя сейчас определить это затруднительно) куда неповоротливее трицикла, сдает назад. Дверь со стороны водителя противно скрипит на тронутых ржавчиной петлях, и из салона выбирается Дон. Ему примерно столько же лет, что и Алехандро, но на этом их сходство заканчивается. Дон высок и худощав, если не сказать тощ, хотя отнюдь не выглядит слабаком. Его костистое желтоватое лицо с орлиным носом и щеками, впалыми настолько, что, кажется, они стремятся поцеловать друг друга, украшают роскошные черные с проседью усы, острые кончики которых свисают ниже подбородка. На голове Дона – широкополая шляпа, надвинутая до самых бровей. Мало того, что она стара, потерта и украшена парой дыр, здорово смахивающих на пулевые отверстия, к ее тулье прицеплена игрушечная звезда шерифа из облезлого пластика. Сунув руки в глубокие карманы светло-бежевого пыльника, он направляется следом за товарищем.

А тот уже достиг дерева и теперь оглядывает собравшуюся под ним четверку – веревка с петлей к тому времени покачивается на ветви, а привязывавший ее присоединился к товарищам.

– Хороший день, приятели! – произносит Алехандро, продолжая так же ослепительно улыбаться.

– Дерьмовый! – не соглашается с ним мужчина в красной клетчатой рубашке, спина и подмышки которой темны от пота. – Но мы это сейчас исправим. Марк! Джош! Поднимайте этого негодяя!

– Мне кажется, или вы собираетесь вздернуть беднягу без суда и следствия?

– А мне кажется, или ты лезешь не в свое дело, мистер?! – вскидывается рыжеволосый Марк. Его лицо, украшенное крупной россыпью веснушек, идет красными пятнами. Два его товарища выражают одобрение неясным гулом, в котором даже идиот различит неприкрытую угрозу. Особенно беря в расчет сжимаемое линчевателями оружие. А уж Алехандро кто угодно, только не идиот. Он прекрасно видит, что четверка на взводе и достаточно малой искры, чтобы неслабо полыхнуло. И все же не унимается:

– Очень может быть. Но все же мне хотелось бы узнать, чем провинился джентльмен.

– Этот грязный сукин сын убил моего кузена База! – хрипло рычит доселе молчавший здоровяк в бейсболке козырьком назад, напоминающий дальнобойщика. – И человек тридцать были тому свидетелями!

– А потом еще и попытался сбежать, угнав тачку Сэма Райли! – это уже Джош, косоглазый угрюмый тип с массивной нижней челюстью. – Два часа за ним гнались. Хорошо, что Сэм, жмот проклятый, никогда полный бак не заливает.

– Вот как? – Алехандро задумчиво покачивается с пятки на носок и, кажется, всерьез раздумывает, не предоставить ли индейца своей судьбе.

В следующий момент происходит сразу несколько событий. Очень-очень быстро.

– Это было случайно, клянусь! – голосит индеец и тут же хрипит, упав на колени – приклад винтовки безжалостно бьет его в живот.

– Слышь, ты! Проваливай! И дружка с собой забирай! – отчаянно вопит Марк. А потом он совершает страшную ошибку – направляет на Алехандро свой «винчестер». Правда, взвести курок не успевает – гремит выстрел, и рыжий опрокидывается навзничь с дырой во лбу.

– Проклятье! Дон! Нет!

Поздно. Две пули вырывают клочки ткани и плоти на груди и левом плече усача, в правой руке которого – «кольт» King Cobra с дымящимся стволом. Против ожидания, Дон не только не падает, но, похоже, не испытывает никаких особенных проблем. Его револьвер рявкает еще дважды, и под деревом становится на двух покойников больше, а Джош остается единственным живым линчевателем. Впрочем, косоглазому не откажешь в смекалке – он смещается влево, прячась за Алехандро, и, наставив полуавтоматический охотничий «ремингтон» на толстячка, голосит:

– Брось ствол! Ствол брось, твою мать! А то я твоего дружка…

Окончание фразы тонет в грохоте – пижонская трость в руках Алехандро оказывается с сюрпризом. Правда, оценить изящество идеи и конструкции уже некому – выпущенная с такого близкого расстояния крупнокалиберная пуля входит Джошу под левую ключицу и отшвыривает на несколько шагов, точно оплеуха невидимого великана.

Оглядев картину побоища – четыре трупа, залитые кровью и скулящий от ужаса индеец с закрытыми глазами, – Алехандро тяжело вздыхает: «М-да… Неудобно получилось…» и отбрасывает трость, а потом приказывает:

– Да оставь ты! Как маленький, ей-богу. Вытащу чуть позже.

Разумеется, он обращается к Дону, который, засунув в свежее отверстие на груди (что интересно, из раны совсем не течет кровь) палец, пытается определить, насколько глубоко вошла в тело пуля. Индеец, как раз решивший открыть глаза, близок к тому, чтобы хлопнуться в обморок. Однако у Алехандро несколько иные планы, в которые обморочный пленник не вписывается. Подойдя к связанному, он поднимает его и, прислонив спиной к дереву, интересуется:

– Это правда?