Читаем Некроманты полностью

…Следователь выслушал, что ему сообщил зажужжавший телефон, сказал, ни на кого не глядя: «Нашли», – поднялся и ушел, держа одной рукой папку, а другой застегивая пальто. «Мог бы и спасибо сказать, между прочим», – подумал Васильев, неожиданно задетый.

Не только подумал, но и, оказывается, произнес вслух, потому что пожилой маг, бледно ему улыбнувшись, отозвался:

– Люди редко испытывают к нам благодарность. Кирилл, можешь отпускать. Кири-ил, ты меня слышишь?

– А? – Парень вскинул голову, точно опять задремал или глубоко задумался. – Всё?

Неожиданно легко и резко поднялся, потянулся, покрутил затекшей шеей. Мертвец начал было вставать следом, тоже пытаясь потянуться, – смотреть на это было жутко. Кирилл небрежно махнул на него рукой, точно стряхивая с пальцев капли воды – и у куклы-трупа как будто разом отрезали все связывающие с кукловодом нити – он сначала повалился на каталку, потом, согнувшись, грохнулся на пол.

Маги направились к двери.

– Эй, – пробурчал Пашка, – а прибирать кто за собой будет?

Юный некромант бросил, не оглядываясь:

– Ты и приберешь!

И Васильев понял, что тоже не любит некромантов.

* * *

Сейчас они стали лет на пятнадцать старше, на столько же опытней, несколько (некоторые и в несколько) тяжелее и куда циничней – ну что такое бравирующий своим мужеством студент-медик, впервые очутившийся в анатомическом театре, по сравнению с теми, кто ежедневно работает с трупами?

Или поднятыми.

«Но иногда и нас все еще пробирает», – думал Васильев, наблюдая, как Кирилл укутывает девушку халатом, поспешно сдернутым с вешалки в кабинете судмедэкспертизы. Девушка – она уже сказала, что ее зовут Алиса, – держала у груди простыню и озиралась по сторонам. Встречая взгляд ее больших голубых глаз, Васильев всякий раз дергался, еле удерживаясь от дурацкого желания пробормотать «свят-свят-свят».

Все пошло наперекосяк.

Правда, поначалу Кирилл этого не понял. Работал как обычно – по ключу-жесту вошел в измененное состояние, в котором видят, слышат и ощущают куда больше и тоньше, чем в обычном. Заученные жесты, слова-формулы, восстановление разрушенных связей, нервов, волокон мышц, по которым пойдут электрические и энергетические импульсы, на время заставляющие мертвое тело двигаться, слышать, видеть… Иногда даже чувствовать.

Никаких зелий – допингов или релаксов – он на своих сеансах не употреблял. Просто не нуждался в них. Разве что пару лет назад, когда при аварии на шахте пришлось поднимать погибших при повторном взрыве метана горноспасателей, чтобы те продолжали вытаскивать еще живых шахтеров… Последние дни спасательно-разыскных работ Кирилл жил уже на психотропных. Мертвецы стали его глазами, руками, которыми он находил и вытаскивал на поверхность тех, кто не сгорел, не задохнулся, кого не придавило рухнувшими угольными пластами… А потом еще месяц чувствовал себя полуослепшим инвалидом с ампутированными конечностями – так остро ему не хватало его поднятых…

Сейчас Кирилл вспоминал об этом со стыдом. Он ведь всегда так гордился, что относится к своей работе как… к работе.

Присутствие он заметил не сразу: привык к тому, что при обращении к смерти рядом появляется множество странных сущностей, теней, сгустков чуждой энергии и прочего непознанного, а возможно, и непознаваемого, с чем некроманту-практику просто некогда разбираться. Вот и сейчас маячило нечто на периферии зрения и границе сознания – то ли легкая туманная дымка, то ли белое свечение… Свечение становилось ярче, начало мерцать, мигать… пульсировать. Словно чье-то ритмично бьющееся сердце.

Кирилл наконец повернул голову, чтобы посмотреть, что это еще за новое явление…

* * *

В любой религии существует такое понятие, как душа – как ты ее ни называй, под каким соусом ни преподноси. Нечто эфемерное, наукой не подтвержденное, беспристрастными приборами не зарегистрированное. В нее верят все, без исключения, некроманты – даже те, кто с нею никогда не сталкивался.

Кириллу сталкиваться приходилось.

В первый раз в раннем детстве.

Во второй раз – в двадцать пять. Тогда академик Ким Баев, на учебниках которого выросло не одно поколение студентов-магов, ушел в своих исследованиях так далеко, что уже не смог вернуться. Вытаскивали его втроем, но, как оказалось, поздно.

По мнению Кирилла, самого молодого из тройки-сцепки магов, поднятый Ким держался бодрячком. Для начала ученый вкусно обматерил коллег, которые, на его взгляд, сработали так непрофессионально и неосторожно, что он сам мог бы утянуть их за собой в смерть лишь одним движением пальца. Когда он продемонстрировал это самое движение, Кирилл и впрямь почувствовал, как нечто в нем ворохнулось – словно грудная клетка раскрылась, как шкатулка, готовясь выпустить на волю его собственную бабочку-жизнь. Быстро и остро глянувший на него Ким – лысый, костлявый и древний, как сама смерть, – смущенно хмыкнул и опустил руку.