– Ага, поворот над ангаром, – сосредоточенно и серьезно проговаривала девушка. – Плохо у меня с посадкой-то. Вот и смотрю, как другие садятся… Ага, а над манифестом – второй поворот… О, Господи!

Один из парашютистов приземлялся не так, как остальные: его размотало куполом… и по косой шарахнуло об землю!

– Быстрее! – Данька среагировал мгновенно: сунул птенца в руки Юльке. – Ну?

– Погоди, – инстинктивно схватилась та за пичугу. – Подожди…

Чего именно «ждать», девчонка не знала.

Она понимала, что парашютист приземлялся не по той траектории.

Видела, что он шлепнулся плашмя, да еще и на бетон.

Осознавала, что после этого он не поднимался…

…А вот сделать выводы не могла.

– Но он ведь жив? – испуганно спросила тогда Юлька.

Данька прислушался.

– Жди! – бросил он. И помчался, не обегая дождевых червей – не упустить время! – туда, где распластался на бетоне совсем еще молодой парень.

Куда уже огромными скачками несся его тандем-мастер.

Где, визжа колодками, тормозила «Скорая».

Куда постепенно стягивалась стайка парашютистов…

Но Данька видел не спешащих людей, а крошечный язычок угасающей воли. И жизни.

– Потерпи! – Мальчик шагнул за ней.

Зеваки толкались, пытались не пустить. Кажется, кричала мать. Данька не обращал внимания – все это было далеко и нереально. Реальной была тонюсенькая ниточка жизни. Реальной была лужа крови внутри тела – нужно было пережать источник.

– Потерпи, – начал мальчик свое заклинание.

– Потерпи! – До больницы. Может быть, там помогут осушить саму лужу.

– Потерпи! – Позвоночник, шея. Это ему по силам, это он срастит. Только…

Только Данька чувствовал – силы тают, а сделать надо так много!

…И мать успокоить бы не мешало…

– Потерпи!..

– …Дань?..

Это был Колька. И помощь.

Данька на пару секунд поделил внимание – глотнуть воды. Бросил, не оборачиваясь:

– Предки!

Колька – друг, он должен понять.

– Потерпи! – Уже не хватало сил. Но их можно было взять, если по чуть-чуть – из каждого человека, из искреннего желания помочь. Жаль, что без спроса…

Данька потянулся мыслями к полусотне источников так необходимой ему сейчас силы. Толпа начала рассасываться – ее интерес угасал. Возле упавшего оставались тандем-мастер, дядька, которого так боялась Юлька, и врач «Скорой».

– Потерпи!

Кости на ногах парашютиста начали срастаться; он, прежде лежащий без сознания, шумно втянул полуоткрытым ртом воздух. Но и женщина-врач медленно оседала на траву, теряя сознание, и бледный, как мел, мастер едва держался на ногах.

«Все, хватит! – сказал себе Данька. – Остальное – само».

В сознание ворвалось солнце. А за ним – голоса: Колька, родители. И почему-то Юлька.

– Что это было? – хотели знать все: родители и тандем-мастер; Юлька и дядька, которого она так боялась (оказавшийся начальником наземной безопасности аэродрома); остальные – парашютисты и сочувствующие.

Данька сказал:

– Тут требовалась помощь, и я помог.

Разумеется, ответ никого не удовлетворил: люди зашумели… и затихли, недоуменно переглядываясь. Потом раздалось робкое: «Чудо!»

«Чудо!»

«Чудо!!» – разлетелось по толпе.

А потом опять смолкло; все взгляды вновь устремились на Даньку.

Данька говорить не стал – больше всего на свете он хотел лечь и уснуть. Он оглянулся на Кольку в ожидании помощи.

– Это он так всегда, – неуклюже вступился за друга тот.

Встал между ним и толпой; раскинул, защищая, руки… Спустя миг к нему присоединилась и Юлька:

– Не видите, что ли?! – тыча в толпу пичугой, крикнула она. – Силы потратил человек. Совесть поимейте!

Это были, конечно, самые несвязные аргументы на свете, но толпа откатилась на пару шагов. Данька опустил голову на руки, чувствуя, как трава щекочет щеку.

– Спит! – прислушался к дыханию друга Колька.

Парашютисты потолкались, а потом разбились на кучки – обсудить происшествие.

С Данькой остались пятеро – родители, Колька, Юлька и птенец. Они не участвовали в спорах – потом узнали, что между жаждой сенсации и осторожностью (подсудным могло оказаться дело, не случись чуда) победила осторожность.

Не смотрели они и на Даньку – думали, каждый о своем.

Мать – что-то такое неопределенное и теплое.

Отец – приблизительно то же, только с примесью: «Надо было все-таки купить новый велосипед. Завтра же в магазин!»

Колька думал о птенце – хорошо, что останется у Юльки!

А Юлька… Юлька не думала, она знала – какая-то пара десятков прыжков, и они ей больше не понадобятся. Кажется, за эти минуты она все-таки стала немного взрослей.

Птенец же просто радовался жизни.

Наталья Колесова

Случай из смерти

– Какие лю-уди!

Васильев вышел из-за стола, словно намеревался заключить гостя в сердечные медвежьи объятия, но, в конце концов, протянул широкую ладонь. Кирилл с трудом выдрал помятую руку из немилосердно-дружеской хватки и спрятал обратно в карман. На улице моросил дождь, пальто намокло и воняло шерстью – плюсом ко всем стойким и привычным запахам морга.

– Давненько ты к нам не заглядывал!