Читаем Москва полностью

11 | 01507 Сижу с тарелкой творога                 Проходит некто – вроде, родственник                 Во лбу сияют, соответственно                 Посеребренные рога                 Ты родственник ли мне? А рог                 Зачем? – А ты на свой творог                 Посмотри! —                 Гляжу – действительно – вспухает и весь посеребрен                                                                   творог мой11 | 01508 Котлетки – милые котятки                 Лежат у едока в тарелке                 Он их сейчас порежет мелко                 И в обозначенном порядке                 Поедать будет                 Едок лишь открывает рот                 А они ему и говорят:                 Безумный                 Опомнись!11 | 01509 Кто видел воду Гераклита                 Бегущую – та не про нас                 А наша вечная налитая                 Стоит здесь не пошевелясь                 На колыханья не размениваясь                 Даже                 И с нами, вечными, обмениваясь                 Значительными словами11 | 01510 Какой неудобоваримый                 Роскошный день, как падишах                 Прошла собака, путаясь в ушах                 Протяжный, дальний, аварийный                 Сигнал донесся и погас                 Пожар, наверно – в самый раз                 Быть пожару11 | 01511 Набежали люди в масках                 И лупцуют – вот беда!                 А вы пробовали лаской? —                 Пробовали, он тогда                 Нас                 Лупцует11 | 01512 Вот вхожу я в воду черную                 Погружаю в воду пальцы                 И веду кота ученого                 За собой веду купаться                 Уж я тянул, что было мочи                 Бил я его палкой                 А кот воды не хочет                 Кот взял, да и заплакал11 | 01513 Как-то советский маршал Градов                 Да им числа подобным несть                 Вернее, не было                 Явился к Сталину и отдал честь                 А честь-то отдавать не надо                 Она – самое дорогое, что у человека есть                 Хотя, конечно, как и все остальные, он отдал ее задолго                                                                   до получения своего маршальского звания                                                                   и визита к Сталину11 | 01514 Суровый герцог Каганович                 В Кремле сидел вторую ночь                 И мрачно думал: Третья ночь ведь                 Уже не в силах мне помочь!                 Пойду к великому я горцу                 И голову склоню на плаху                 А, может, все и обойдется                 А, может, меня просто на хуй                 Пошлет —                 И все!                 И, действительно, обошлось11 | 01515 Какая прелесть – старичком                 Сидеть и лапкою паучьей                 Тянуться и упасть ничком                 И вслед забыться… или лучше                 Сидеть и вовсе никуда                 Там не тянуться, иногда                 Вскидываясь                 Слабенькой головкой                 Вернее, маленькой головкой на слабенькой шейке11 | 01516 Мальчик с маленькой пипиской                 Воду писает в фонтанчик                 Вечереет, солнце низко                 Обезлюдело, а мальчик                 Не уходит… Мальчик, мальчик!                 Думается, что фонтанчик                 Проходит сквозь тебя, не отпуская                 Как жизнь, как возраст детства или юности                 А отпустит – так и упадешь                 Так и смерть сразу11 | 01517 Захожу в пустой сарай                 Ничего и вправду нету —                 Тихо, сухо, словно рай                 А не как у этого                 Достоевского учителя —                 Такой темной и мучительной                 Банькой с пауками                 Он представлен11 | 01518 Кирасир                 Насрал                 В керосин                 Не ради славы, сир                 Красиво, сир —                 Согласен, согласен, красиво

1

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги