Читаем Монстры полностью

От группы отделился маленький сухой человечек и не то что издевательской, но странно подпрыгивающей несерьезной походкой направился к приятелям. Когда он приблизился, от него мощно пахнуло алкоголем и сухостью.

– Встречались? – прокашлял он, наклоняясь к Ренату. Тот инстинктивно отклонился. Пригляделся. Нет, не припоминал. – Встречались, встречались, – не угрожающе, а как-то назидательно произнес он. Выпрямился и застыл, легко покачиваясь. От него веяло сухим, перегретым пустынным жаром.

Прямо как тогда, в молодости, в памятное лето его, Рената, странствия с приятелями по пустынным горам советского еще Узбекистана и Киргизстана. По вечерам подобные твари, сухие, горячие и тощие, выползали наружу из неведомых укрытий на прохладный освежающий воздух. Блестящими страждущими глазами уставлялись на наших путешественников. Все, буквально жизнь зависела от того, выдержишь ли ты их взгляд. Один из троих путешествующих был местный и отлично знал правила поведения в подобных ситуациях. Замирали по его знаку. Он еле слышимо шелестел губами:

– Не шевелись и не отводи взгляда.

– Мне тяжело, – шептал Ренат.

– Терпи. Им тоже нелегко. Молчи.

На его институтского приятеля Александра они, казалось, не обращали никакого внимания. Тот расслабленно стоял в сторонке, склонив голову и выжидательно поглядывая на Рената. Могло показаться, с некой долей соучастия даже к этим тварям. Но это все пустое – мимолетные видения, призраки и подозрения.

Ренат со страшной силой, почти до скрипа, стискивал зубы. Твари, пятясь, отступали. Уползали в свои норы. День спокойствия был обеспечен.

– Курить есть? – прохрипел мужичонка. Грудь его клокотала никотинными, предтуберкулезными всхлипами и хрипами.

– Не курю, – отвечал Ренат, пристально глядя на незнакомца. Собеседник Рената протянул ему пачку. Тот, не отводя взгляда от Рената, корявыми пальцами ползал по воздуху, пытаясь на ощупь отыскать ее. Приятель прямо ткнул ему сигарету в блуждающую руку. Тот подержал, помял ее. Ренат помнил, что взгляда отводить нельзя. И не отводил. Мужичонка застыл на некоторое время и отвернулся.

– Ишь какой, – проговорил он уважительно, глядя в сторону. Усмехнулся и, не прикурив полученной сигареты, чуть подпрыгивая, направился к своим.

– Что-то он против тебя имеет, – заметил приятель.

– Кто их, пьянь, разберет? Так про Малинина. Я в общежитии жил. Засиделся раз ночью. Вышел в коридор. Ну, чтобы ребятам в комнате не мешать. А коридор там длинный такой, и одна лампочка ночью. Мне как раз свет нужен был, чтобы в комнате не зажигать, ребят не будить.

– Это на Моховой? Там же невиданное количество клопов было, – воодушевился приятель. – Помню, ночью тоже сидел в коридоре, чего-то там перед экзаменами зазубривал. Боковым зрением замечаю некое плавное движение, словно медленное речное течение. Оборачиваюсь – ничего. Совершенно пустой коридор. Снова к своим лекциям. И опять боковым зрением замечаю то же самое. Опять оборачиваюсь и обнаруживаю – прямо из-под двери недальней третьей от меня комнаты течет какой-то бурый поток. Приглядываюсь и, представляешь, вижу переползающую коридор широченную полосу клопов. У дальней стены поток разделяется надвое, один подползает под дверь противоположной комнаты, а другой резко уходит вверх по стене и исчезает в вентиляционной вытяжке. Прямо поход Чингисхана на Русь. Помнишь, один поток пошел на юг, в Среднюю Азию, а другой – в Европу. Меня всего прямо передернуло. Можно себе представить, какой ужас тогда обуял жителей Древней Руси.

Ренат рассматривал плохо различимую группку людей, низко пригнувшихся к столу, почти слипшись головами, как бы сжавшихся, сосредоточившихся в некие серые подрагивающие комочки, прислушивающихся к слабо доносившимся словам. Хотя, что такого особенного можно было расслышать и понять из нехитрого разговора наших собеседников.

Помолчав, Ренат продолжал:

– Так вот, вышел я тогда в коридор с книгой. Стул вынес и сижу, поскрипывая, под лампой. А они чуть поодаль стоят – Малинин с Машкой. Но словно слепые. Меня будто для них не существует. Я их вижу, а они меня – нет. Стоят вплотную друг к другу, а меня не замечают.

Из-за дальнего стола погрозили пальцем. То есть главный мужичонка поднял вверх правую руку и так странно зашевелил указательным пальцем. Показалось, что палец движется абсолютно свободно и самоотдельно, обладая всеми шестью степенями свободы, вплоть до полнейшего пропадания. А и, вправду, пропал. И даже больше, когда приятель, не заметивший укоризненного покачивания пальцем, мгновением позже оборотился на группу, она вся стремительно исчезла. Удалось ухватить только некие последние легко ускользающие, испаряющиеся вверх сероватые дымки. Ренат вопросительно посмотрел на собеседника.