Читаем Монстры полностью

В это время легко, совсем по-летнему одетые дамы, миновав наших приятелей, разом обернулись и стали вглядываться в лицо Рената. Чем оно привлекло их? Что они обе так внезапно и разом смогли углядеть в нем особенного? Ренат оглянулся. Женщины продолжали внимательно, почти в упор рассматривать его. Напомнил ли он им кого-либо? Может быть, у соседнего отделения милиции, которое они только что миновали, прямо у входа в Парк культуры и отдыха имени Алексея Максимовича Горького на стенде им бросился в глаза его портрет? Такое, знаете, запоминающееся лицо жестокой нечеловеческой выразительности. Портрет опасного преступника, бежавшего из Бутырки, Крестов или из Владимирского централа, сеющего на своем пути смерть, ужас и небытие. Мало ли их сейчас бродит по просторам необъятной родины с ножами, топорами, пистолетами, автоматами и бомбами в руках и за пазухой, распространяя хаос, разрушения и небытие по всей нашей бедной, взбаламученной и неприбранной стране?! Какое такое примечательное лицо у Рената? Ничего особенного. Широкое, смугловатое, с достаточно низким лбом и крупными губами. Ну, скулы отмечены. Редкие оспины. Легкий шрам над правой бровью. Это же еще не причина, чтобы подозревать его в чем-то диком и преступном. Скромного размера приплюснутый нос. Чуть-чуть раскосые, но круглые глаза с большими набухшими в самое последнее время мешками под ними. От усталости, видимо, и недосыпания. А кто сейчас не усталый и не с воспаленными от недосыпания глазами? Ничего запоминающегося. У кого из наших современников и соплеменников лицо эдакой уж неопалимой чистоты да неоспоримой опрятности, что и заподозрить его владельца решительно не в чем? Нет таких. Если один на тысячу, на две такой и попадется – ваше неземное везение. Кстати, именно они, эти обладатели ангельской внешности, и суть самые опасные авантюристы и звероподобные душегубы. Всей историей человечества доказано. А бывает наоборот, проходит мимо ваших окон какой-нибудь с перекошенным ртом, глубоко запрятанными медвежьими глазами, с отсутствующим лбом, с переломанным, почти напрочь свороченным носом и порванной губой, так что ставни стремительно захлопываются и все затаиваются в глубине своих хрупких жилищ. Ан нет. На поверку выходит, что он из добрейших душ – и старушке поможет, и дитятю приласкает. А то и с риском для собственной жизни утопающего в самый последний момент в ледяной воде подхватит, на берег вытащит, сделает искусственное дыхание, а сам тихо и бесследно исчезнет – безвестный и беззаветный герой! А у этих-то дам, которые вылупились на Рената, у самих рожи, извините за выражение, бурятско-татарско-коряцко-еврейско-угро-финские – чем особенно гордиться-то? Нечем. Так что же остановило их? Поди теперь разыщи и расспроси их. Куда там!

– Эй, бабоньки! – донесся хриплый голос от дальнего стола. Они обернулись и увидели в глубине плохо различаемую, но весьма неприятную физиономию. Весь вид этой труднопрочитываемой человекоподобной фигуры был невнятен, но угрожающ. Да и конфигурация его компании не предвещала ничего хорошего. Дамы встревоженно дернулись и заспешили вослед своим умчавшимся и почти уже неразличаемым чадам.

– Юля! Сеня! – встревоженно пели женские голоса.

Приятель Рената сидел боком к удаленной группе людей. Он мелкими глотками допивал кофе, изредка оборачиваясь на их голоса, но тут же обращался взглядом опять на Рената. Эти резкие повороты головы и возвращение опять в центральную позицию порождали в его зрительной памяти какие-то странные виртуальные конструкции. Скорее даже некие пространственные светящиеся траектории, направленные от того стола в их сторону. Он снова оборачивался в глубину кафе. Все обычно, даже обыденно – тупое пьяное сидение неопрятных асоциальных личностей. Все в пределах нормы. Но только переводил глаза на Рената, опять боковым зрением замечал некие мерцающие образования, неестественно, даже непомерно вытянутые параллельно земле в их направлении.

Оба не сговариваясь обернулись на неприятно тревожившую их группу. Показалось, что фигуры там непомерно удлинены и покачиваются над столом в виде эдаких вытянутых к небесам столбиков дыма. Совсем как в фосфоресцирующих картинах Эль Греко. Видение было впечатляющим, но кратким. Однако же обоюдным.